Библиотека народного творчества

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Библиотека народного творчества » Стихи » Мое баловство


Мое баловство

Сообщений 31 страница 38 из 38

31

(AMD)

«Мам, привет, я уже рядом. Мам, хочется
Очень скорее тебя обнять. Ты ждёшь меня?
Я буду похожим на папу (дашь его отчество?)
Мам, до встречи двести тридцать три дня.

Может, папа даст мне свою фамилию:
Я знаю, точно знаю, что получился в любви.
И тогда будет у нас с тобой совсем идиллия…
Мам, ты не плачь, лучше улыбнись.

Мам, я буду как папа – добрый и сильный,
Буду как папа (хочешь?) носить тебя на руках,
Буду смотреть его глазами (почти синими).
Мам, почему ты чувствуешь страх?»

Да почему, почему всем мужчинам неведом
Ужас ответственности за другую жизнь?!
Почему не дано вам ни словом, ни делом
Эту проблему взять на себя и решить?

В больничной палате так ярко и холодно,
Как будто я вовсе уже и не на земле,
А в голове разносится гулким колоколом:
«Мама, не надо, не надо, не…»

Прочь из моей жизни, прочь, мальчишка –
Не хочу тебя ни видеть, ни слышать, ни знать.
Я научилась тебя ненавидеть (с излишком!)
Осталось только тебе об этом сказать.

31.01.18

***

Ты крестил меня то лисой, то драконом;
Я тебя называла принцесской, смеясь,
(И даже не подозревала, что по канону
Ты – тот жестокий Маленький Принц,
Я – чёртов старый приру́ченный Лис),
Всё глубже проваливаясь в твою власть.

Ты свалил к своей то ли Розе, то ли просто
Нажал на «escape» – чёрт теперь разберёт.
Мир сразу стал двумерным – так остро
Тебя не хватает, дышать стало больно,
На каждый вдох-выдох шепчу невольно
Имя твоё, и оно шипами горло дерёт.

Бестолково в барах сижу по полночи,
Как-то особо не рассчитывая на съём:
Ведь по уму вряд ли кто-то захочет,
Чтоб его вдруг разорвали в постели,
Чтобы наутро надсадно болели
Душа и разум, истерзанные чужим огнём.

Всё, что умею: прощать, ждать и верить,
Даже если никакой надежды и нет;
По себе каждого долбоёба мерить,
Как та дура-Ассоль высматривать паруса,
Как тот глупый Хатико скулить в небеса,
Самой себе доказывая: «Ты мой свет».

Но однажды я просто свернусь калачиком
Возле тропы, которая ведёт в никуда,
Положу морду на лапы (ну, точно – Хатико)
И пусть недели сменяются месяцами,
Пусть рыжая шерсть вконец облиняет,
Всё, что умеет Лис – верить, прощать и ждать.

04.02.18

***

Стою посреди жизни, и звёзды к ногам ссыпаются,
Каются,
Что сойтись не вышло. Друзья говорят: «Давай,
Дело житейское. Что, первый раз?
Всёбудетхорошо», - не поднимая глаз.
И только зеркало говорит: «Вставай».
И я… да мне уже сто лет (днейчасов) все равно,
В моих жилах больше не кровь – вино
И чувство, что зажилась давно.

Ай, я думала – э́то дно, но ты снизу стучишь,
Говоришь:
«Я в ОФ’е, меня чуть не убили. Не поверишь – рад.
Хочу драться за деньги. [Не грусти]
Отпусти, сука, отпустиотпустиотпусти!
[Это мой персональный ад]»
А я... я счастья тебе уже давно не желаю.
Я кошка ласковая (помнишь?) но злая,
И без хозяина вмиг дичаю.

Так что, родной, хоть на арену, хоть на тот свет.
Всё, привет.
Отпускаю. Доживешь – приглашай на двадцать,
Нет – едва ли меня позовут на «сорок».
Не забудь про дно: слышишь шорох?
Теперь тебе бесполезно брыкаться:
Тебя ждут внизу.
Не разочаруй.
Хоть их – заклинаю – не разочаруй.

08.02.18

0

32

(AMD)

Буря мглою небо закрыла наглухо, намертво и в черноту; улеглась и заснежила тропы и все те дороги, что строят внутри себя – знаешь, я понимаю, что ты меня встретил совсем не тогда и уж точно не ту. Я понимаю, что ты ожидал от меня доброты и тепла, может, мудрости даже, терпения, но не льда. Знаешь, мой Кай (о, позволь себя так называть!) – быть Гердой совсем не моё, слышишь, мой Кай (помолчи, дай уже досказать) – мне не нужно идти за тобой: хватит с меня испытаний за всю мою долгую жизнь, хватит с меня компромиссов всех ради банальной любви; ты и так мне устроил в сердце атомный взрыв – всё, что было замёрзшим и гладким, шлифованным – всё растопил.

Можешь гордиться, мой Кай, ты меня победил.

Буря мглою небо закрыла наглухо, намертво и навсегда; улеглась и укрыла все чувства и все те желанья, что движут людей вперёд – помнишь, как здорово было нам вместе гулять под дождём? И тогда без труда мы друг друга спасали от бед и напастей, любили, впервые любили без страха и будто взахлёб; поменялись – низверглись опоры всего бытия, тишина и покой одиночества манит закрыться от всех – словно я… словно нет никакой меня, мир снаружи – не то, чего хочется, если в нём нет тебя; там зима, но на чёрта она нужна, если мне показали лето – зелёное, яркое, жаркое – походя и смеясь.

Можешь гордиться, мой Кай, я – уже больше не я.

Буря мглою небо закрыла наглухо, намертво и без надежд; улеглась, погребая и мысли, и всё то живое, что было во мне весь век – слышишь, как вьюга взвыла протяжно волчицей сквозь тысячи лет? Слушай внимательно – пусть твоё сердце похолодеет, мой Кай, и не хвастайся храбростью: ты – человек; людям свойственно чувствовать ужас за то, что не сбудутся планы на жизнь и на год; пусть заносит морозом и льдом всё, что дорого было, и стало, и будет – там зима, и как чёрт на тебя она зла, небо снежные слёзы (мои) изо дня в день на мир этот – грёбаный и опустевший – льёт.

Можешь бояться, мой Кай, Герды нет и никто за тобой не придёт.

24.02.2018

Отредактировано Draco (25 февраля, 2018г. 03:27:15)

0

33

Ведьмы хитры и коварны, мой друг: не верь ни на грош их слезам – если вырвался ты от одной, то навек сторонись её чар, не смотри в глаза, не слушай слов, не читай постов; закрой страничку – ваниль в соцсетях для таких как ты молодых и неопытных дураков; приворот ведь у них в крови, впитанный с раннего детства, с матери молоком. Ведьмы хитры и коварны, мой друг, береги себя сам и мне уберечь позволь.

Ведьмы хитры и коварны, мой друг: проверь сотни раз все часы, что потратил ты на неё – посчитай всю родню и все пальцы, и деньги на всех счетах; Дьявол – поверь! – безопаснее будет, чем любая из них [из нас], проси у него любви, если стало невмоготу, но меня оставь – мне не надо к тебе идти вот так, мне не надо той жуткой щемящей тоски: ведьмы хитры и коварны, мой друг, но они всё равно нежны; разожми тиски.

Ведьмы хитры и коварны, родной: готов ли ты к подвигу вновь, никого не заботит – им нужен не просто ты, они будут пить твою кровь. Ведьмы хитры и коварны, родной, но, любя, мы все бережём своё – от судьбы, от волшбы и от вражьих стрел, забывая себя, забывая что мы тоже люди и можем быть разных полов. Ведьмы хитры и коварны, мой враг, как ты – приручить, растворить в себе, разучить дышать; жаль, что в племени нашем лишь я такой честный урод.

25.02.18

0

34

1.
Синди листает свой старый фотоальбом: 
Туфельки, платье, крыс-кучер, разбитая тыква... 
Синди не помнит (не может), что было потом: 
Кажется, свадьба сестры, к запястью – бритва.

В белом халате крёстная-фея приносит обед
(Жиденький супчик, куриные ножки, хлеб с сыром). 
Синди бездумно листает рекламный лифлет
И смотрит на зеркало с тёткой, заплывшей жиром. 

Синди листает свой старый фотоальбом:
Джинсы потёртые, кеды, бойфренд с мотоциклом. 
Синди мечтает о том, что могло быть потом:
Море, дорога, закаты и ветер под визор.

2.
Джимми годами не смотрит на свой старый байк:
Ржавый, прогнивший, разбитый и осиротелый.
Джимми не ходит в палату (ну он ведь женат) 
К бывшей своей, что сто лет, как с катушек слетела. 

Джимми постригся на свадьбу и снял казаки:
Вырос, работу нашёл, приоделся цивильно. 
Только ночами, усталости всей вопреки, 
Джимми не спит и тоскует по Синди. Сильно. 

Джимми кладёт на подушку без камня кольцо, 
Пишет записку: «Прости меня, милая Ливви».
Красит свой байк в гараже, ловит ветер в лицо. 

Синди в окне видит кучера-Джимми на тыкве.

26.02.18

0

35

Танцуй, всемогущая, танцуй – босыми пятками по углям,
Пусть тебя кличут ведьмой твои друзья (видать, не зря):
Покажи им радости и счастья оскал, каждого со всей страстью целуй,
Танцуй, всемогущая, танцуй!

Кричи, всемогущая, кричи, змеёй обвейся вокруг столба,
Твой инквизитор жесток, и идёт про него такова молва:
Ни одна ещё не ушла от него живой, бесполезно потом их души лечить –
Кричи, всемогущая, кричи!

Люби, всемогущая, люби – сжигай эмоциями дотла,
Ворожи на огне и крови́, положи вас двоих на алтарь;
Твой соперник не станет играть в любовь, так заставь его верить, что это – жизнь,
Люби, всемогущая,
Из последних сил люби!

(04.03.18)

0

36

Где-то там, вдалеке, золотится зимний закат, обагряя лучами снег; где-то там, вдалеке, нежно плавятся небеса, согревая уснувший лес, напевая-нашёптывая всеми ветрами песнь – о жизни, тепле и весне. Где-то там, вдалеке, улетают ввысь облака, унося за собой этот день – сонм секунд, в которых тебя рядом нет; где-то там, вдалеке, растворилось моё «пока», не затронув в твоей душе ничего – ничего, к моему сожаленью, от слова «совсем».

Значит, «пока» заменить на незыблемое «прощай».

Где-то там, без тебя, запустилась со скрипом жизнь: я читаю клочки новостей; где-то там, без тебя, не смолкает слово «держись»: через месяц растает снег, размывая ручьями талой воды следы – те следы, что давно не ты. Где-то там, без тебя, слишком рано поют соловьи: до весны еще сорок дней – горсть часов, за которые надо успеть где-то там, без тебя, научиться дышать и есть. Я зову своих верных друзей – и бокалы звенят, словно колокол, по любви.

Значит, «прощай» заменить на бесчувственное «забей».

Только здесь, для меня, милосердно пуржит зима, заметая собою боль; только здесь, для меня, чёрный всадник заправил свой байк – увезти меня прочь от лесов, вдоль дорог, городов и гор, забывая со мной мороз. Только здесь, для меня [и него], расцветёт весна – прорастает внутри любовь, наполняя собой мой мир; только здесь, для меня, золотится новый закат, и его снова есть, с кем делить. Чёрный всадник не смотрит назад, чёрный всадник спокойно велит:

– Замени «забей» нашим новым целительным «жить».

Где-то там, без меня, милосердно пуржит зима, заметая чужую боль…

13.03.18

0

37

Death Note



– Слышишь колокол? Сегодня он звонит особенно громко…©

Эл, ты не знаешь – так слушай: колокола не звонят просто так никогда. Свадьба? Смешно: дождь заглушит все звуки из храмов – далёкие, тихие – слишком чужие в больших городах; Эл, ты подумай: ты знаешь меня как никто (даже я) – наши мысли сливаются в унисон, Эл… Эл, я промок и устал, но готов говорить здесь с тобой обо всём – в наш последний [представь себе] день.

Эл, этот колокол – он сегодня звонит по тебе.

Лайт, ты не знаешь – так слушай: в этой Тетради не сходится слишком уж много вещей. Колокол? Господи, шут с ним, я знаю, что слышимый звон – далёкий и тихий – разносится скорбно только в моей голове; Лайт, ты подумай: мы знаем друг друга настолько, что нам нет нужды притворяться и лгать, Лайт… Лайт, ты промок и устал, но скажи мне всего лишь три слова – и мы пойдём. Три слова о верности двух друзей:

Ты жил без Тетради больше тринадцати дней.

Эл, ты так нежен – скажи, в чём причина? Неужто не веришь, что ты победил? Не хочешь. Да, я бы, конечно, солгал, что не Кира – впрочем, не раз и не два я тебя проводил, и сейчас – я уверен – ты полон сомнений, однако ж ты ищешь во взгляде… любовь? Эл, ну, полно тебе, я с избытком циничен и не сумею любить одного, я себя посвятил [я себя возвеличил!] служению миру, где двое Богов.

В мире, заложенном мной, будет править покой.

Лайт, ты спокоен. Я знаю причину. И вот что ещё: мне не встретить рассвет. Я не сдаюсь – я боец и мужчина, но должен признать, что надежды – той самой, на дружбу, любовь и верность – как не было, так и нет. Я больше не верю тебе, Лайт Ягами – я вижу во взгляде себе приговор; но позволь же к тебе прикоснуться губами, шагнуть в эту пропасть любви и обмана, позволь заплатить мне за год [не] с тобой. Я бы мог стать твоим – да хотя бы случайно; ты возьмешь моё имя, прикрывшись печалью, ты растянешь его словно памяти стяг:

Тот мир, что ты хочешь построить, стоит на моих костях.

0

38

***
Принцесса носит чёрную кожу, воронёные латы, маску и меч; принцесса режет длинные косы, чтоб в бою не мешались – где-то до плеч; принцесса целует свой нож на удачу, принцесса выходит в морозную ночь: её королевство рыдает и плачет, её верный рыцарь женился на прачке, её не заботит в запястье отдача –
Без сердца осталась прачкина дочь.

Принцесса носит простую косуху, рассекает на байке, бухает как чёрт; принцесса режет от уха до уха те глотки, что травят всем байки и насилуют влёт; принцесса мечтает о замке с драконом, принцесса вжимает гашетку до дна: её называют в колонне Хароном, её прикрывают от копов – не тронут, её не заботит, кто в боли утонет –
Принцесса летит по дороге одна.

Принцесса носит длинную тогу, жемчужные серьги, крылья и крест; принцесса вплетает колосья в косы, чтоб в раю золотились, осветив все окрест; принцесса не помнит своих прошлых жизней, принцесса священна и правде верна: она отправляет по всем жертвам тризны, она всех прощает, стирает границы, покоем наполнятся тюрем темницы –
Её верный рыцарь – бессмертный монах.

***
Вереницею окровавленной по-над пропастью птицы маются,
Птицы чёрные, птицы мёртвые, над бедой они насмехаются:
То не весел пир, не обряд красив – шибеницами ворог мир творит,
Шибеницами да бесчинствами – на потеху тем, кто не знал молитв.

Высоко летит – низко стелется погребальный дым за околицей,
Горек чёрный день, красна ночь горька: знай точи свой меч, добрый молодец,
Чтоб лихой булат промаху не знал, чтобы твой порог тать не преступил.
Опоздал булат: вновь земля дрожит – скачет конница, коей свет не мил.

Перед конницей люди падают: девки юные, деды старые;
Под копытами смерть находит их – смерть не добрая, не удáлая.
«Ты спаси меня, мил-судáрь Очар, от судьбы такой, – просит молодца
Княжья дочь одна, – буду век твоей». А Очару-то жить бы вольницей.

Но идёт Очар против всех один, помолившися, покрестившися.
И встречал его ворог яростно, но стоял Очар, насмерть бившийся.
А у ворога птицы чёрные на шеломах спят, птицы мёртвые,
А у ворога луки тяжкие, стрелы меткие, руки твёрдые.

Много их слегло в битве с молодцем, только сам Очар пал израненный,
Пал со именем княжьей дочери на устах своих – да стал каменным.

По-над пропастью птицы маются окровавленной вереницею,
Ночь за ноченькой потешаются славны воины над девицею.

***
Мальвина больше не носит ленты и банты,
Пьеро ей давно не поет серенад у окна,
Арлекин засыпает усталый и пьяный, и лампы
Гаснут сами собой, сжигая фитиль до дна.

Артамон жрёт из миски самый дешёвый «Чаппи»,
Лижет яйца, скулит на луну и копает грязь.
Буратино доходом с театра не делится с папой,
Тратя золото лишь на себя и какую-то блядь.

Карабас распускает по венам горячее счастье,
Дуремар снялся в порно про старых плешивых вояк…
Закулисье – такой же раздутый архив из партий,
Только зрителей нет: каждый примой считает себя.

***
(последний из AMD)

Солнце погаснет первой из всех таких нужных звёзд: ни тепла, ни света, ни жизни, ни смерти – сплошной фотонный «стоп»; сплошная волна, [не] рождённая из лучей, сплошной мороз, рассыпающий прахом твердь, возводящий «Anníhil» в слепой абсолют бытия – пустота там, где только что был Эдем, пустота там, где только что было «я».

Андромеда схлопнется чёрной дырой: ей давно пора; горизонт событий затянет остатки небес до условного в этом «ничто» утра; остатки планет, звёздной пыли и хлама промеж пустот; остатки богов, обитавших на уровне «Космос-Топ»; затянет всю память туда, где струится Белый Фонтан – растворяя собой всю известную в мире суть, растворяя собой все доступные в мире «там».

Шаддиъ взорвётся антиматерией: влёт лоскуты времён затрещат повсеместно по швам, являя своё нутро – станет плотью душа, мгновением – вечность,  а тленом – высь,  и придёт Христос, и имя ему – легион, и имя ему Саваоф, и начнется обратный отсчёт – день шестой на творение новых неведомых рас, пятый день на творение новых звенящих небес: знай, Атлант, подставляй под края плечо.

Крест сияющий (Южным когда-то был) полыхнёт [от сверхновых ослепнет Тьма] – он растянется сонмом парсек, он растянется до краёв, рассекая на четверти Явь, рассекая пласты бытия, выжигая дотла ноосферу, и рай, и ад, выжигая дотла всю надежду на новый взлёт: плоский мир установится там, где была спираль, плоский мир установится там, где царил объём.

Альтаир уцелеет в этом кромешном бреду: негасимый Орёл воспарит ореолом свят, обрамляя Мессию и слуг его череду, воплощая память и чувства из не-бытия, воплощая Тьму из осколков дальних планет, воплощая потоки Фонтана в спокойный и тёплый Свет – в мёртвый космос вдохнёт понемногу жизнь…

Космос мёртв – но всего лишь на краткий миг.

Отредактировано Draco (8 апреля, 2018г. 00:03:00)

0


Вы здесь » Библиотека народного творчества » Стихи » Мое баловство