Библиотека народного творчества

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Библиотека народного творчества » Фики по Тане Гроттер » Глеб Бейбарсов в мире лопухоидов. Книга 3, часть 2


Глеб Бейбарсов в мире лопухоидов. Книга 3, часть 2

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

* Название: Глеб Бейбарсов в мире лопухоидов. Книга 3, часть 2
* Автор: Ло-Ло
* Бета: m!ss Darina   
* Жанр:  «не-AU», OFC, Action
* Персонажи и пейринги: Глеб Бейбарсов и все-все-все
* Рейтинг: NC-17
* Размер: Max
* Статус: продолжение следует

ЧАСТЬ 2

Глава 1
Молоденькая продавец-консультант обувного магазина, обязанная обслуживать клиентов отдела женской обуви, с облегчением вздохнула: наконец-то парочка, перемерив несколько десятков пар босоножек, пошла с товаром к кассе. Конечно, мерила блондинка, а её спутник – спортивного телосложения брюнет с печальными коровьими глазами светло-карего цвета – ждал, когда его девушка сделает выбор. Поначалу ждал терпеливо, хотя было понятно, что его сюда затащили почти силком. Продавщица была согласна с философией этой белокурой фифы, что мужчина, должен платить за удовольствие от общения со своей девушкой цветами, сапогами, кольцами и шубами. Но эта покупательница столь нагло требовала себе босоножки, причём критерием отбора обуви была их большая стоимость, что работница магазина искренне пожалела парня и позавидовала, что ей самой такого добряка пока встретить не довелось.
Пока парочка продвигалась к кассе, голубые глаза девушки хищно бегали по стендам, выискивая, что ещё можно поносить за чужой счёт.
Положив коробку с босоножками и подождав, пока спутник достанет бумажник, белокурая покупательница рванула в сторону стенда с домашней обувью, и, не успел молодой человек понять, куда же его девушка делась, вновь появилась у кассы с парой домашних туфель в восточном стиле. Она положила их на коробку с босоножками и мило улыбнулась кассиру:
- И это тоже пробейте.
Увидев, как накаченная шея парня начала багроветь, консультант злорадно про себя подумала: «Не тому ты, милочка, улыбнулась. Надо было парню своему сначала лыбиться».
- Что это? - спросил брюнет.
- Тапочки. Купи мне тапки, - потребовала блондинка, уверенная в своей власти над кавалером.
- Лиза, я тебе босоножки купил, - напомнил парень.
- А теперь ещё тапки.
- Хватит с тебя босоножек.
- Да купи тапки! Что ты, в самом деле?!
- Ты выбрала себе туфли.
- Да что я в босоножках по дому буду ходить? Ку-упи мне тапки!
- У тебя есть тапки.
- Они старые уже. Купи мне эти!
- Нет.
- Ну, ты посмотри какие они миленькие… - захлопала ресницами блондинка. - Смотри какая розеточка из меха! Ути… Ку-упи-и!
- Не куплю!
- Нет!? – не поверила своим ушам Лиза. – Ты что!? Они мне нужны. Ну, купи-и...
- Туфли или тапки, - поставил ультиматум молодой человек.
Консультант, рискуя получить нагоняй за то, что оставила отдел, стараясь придать своему лицу незаинтересованное выражение, начала прохаживаться рядом с кассой, жадно ловя разговор молодых людей и с интересом ожидая развязки. То, что молодой человек с жалостью начал смотреть на деньги в открытом портмоне, позволило ей предположить, что блондинка проиграет. И проиграет по-крупному.
- Они всего девятьсот пятьдесят рублей стоят, - привела аргумент Лиза Патракова, в девичестве Зализина. – Ну, Валера, ну, не жа-адничай!
- Это мои девятьсот пятьдесят рублей.
- Ну-у…
Валерий отсчитал сумму, необходимую для оплаты босоножек, бросил купюры на прилавок и, не дожидаясь чека, подхватил бордовую коробку подмышку и поспешил к выходу, желая поскорее убраться из этого магазина и не в силах более терпеть печальный и насмешливый взгляд молчаливой девушки консультанта, что помогала Лизе подбирать обувь и которая сейчас как бы ненароком оказалась около кассы, привлечённая громкими требованиями его подруги.
- Ну, что, тебе жалко? - семенила за Валерой Патракова, оглядываясь на оставшиеся на прилавке тапочки.
- Да! – вспылил парень, когда они оказались на улице. – Мне уже надоели твои капризы и требования. Ведёшь себя, как королева! Лиза, честное слово, ты на королеву не тянешь. И не стоишь тех денег, что я на тебя уже потратил. На, держи, - он всунул в руки Лизы коробку с обувью, - это мой прощальный подарок.
Отдав покупку, Валера быстрыми шагами дошёл до автомобиля, надеясь, что уедет быстрее, чем Лизка придёт в себя и начнёт жалостливо рыдать – он никогда не мог вынести женский плач и всегда после этих слёз сдавался, чем Лиза, сама того не осознавая, многократно пользовалась.
- Хорошо, - прошипела Лизон, с силой впиваясь ногтями в блестящую картонку, и глядя вслед уезжающему экс-бойфренду, - ты сам напросился…
Дрожа от ярости и осознания того, что ей некоторое время, до появления в жизни нового любимого, придётся жить на свою маленькую зарплату, стала ловить машину, чтобы поскорее добраться до нужного ей человека.
Через пару часов Лизон оказалась на лестничной площадке перед дверью коммуналки. Нажав на один из шести звонков, стала ждать. Через промежуток времени, показавшейся ей вечностью, дверь открылась, и старуха, стоявшая на пороге, почти вскрикнула:
- Опять ты?! Ну, - чуть помялась она и отошла с прохода, - проходи.
Вытирая руки о засаленный передник, хозяйка повела через тёмный пропахший кошачьей мочой и прогоркшим маслом коридор Лизу в свою комнатушку.
- Вот, - Патракова поставила на старый с потрескавшейся полировкой стол плотно набитый продуктами полиэтиленовый пакет с нарисованной скалящейся мулаткой, из которого торчала палка сырокопчёной колбасы и перья зелёного лука – плату за услуги ведьмы, которыми пользовалась не раз и не два.
- Ну, что, горемычная моя, опять невстаниху  кому-то делать надо?
- Нет. Я его хочу смерти... Страшной! В муках! - в глазах девушки пылала огонь Джихада .
- Я таким не занимаюсь! – сразу пресекла все дальнейшие разговоры по этой теме старуха.
- Прошу, помоги!
- Ты что, глухая?! Я таким не занимаюсь! – хозяйка комнаты попыталась вытолкнуть гостью, но та упала на колени и вцепилась в её засаленный подол.
- Пожалуйста, помоги!
- Я не могу! – попыталась отцепить от себя тонкие пальцы девушки ведьма.
«Вот ведь какая у меня клиентка! Что же ей не живётся-то одной!.. – подумала ведьма второго уровня. – И как она меня вообще нашла? Ну, как ей объяснить, что такое Магщество и что оно сделает за убийство с использованием магии».
- Тогда скажи, кто поможет! – не сдавалась Елизавета.
- Скажу, - после раздумья ответила старуха. – Тебе поможет баба Маша.

Два худосочных вороватого вида пятидесятилетних мужчин сидели у продуктового магазина и с тоской глядели в совсем недавно опустевшую бутылку водки. Тоска их угнеталась не столько выпитой палёной отравой, сколько знанием того, что больше им сегодня ничего не перепадёт, поскольку у одного из них уже более года не было работы, а у второго только жена распоряжалась скудным семейным бюджетом, ежедневно устраивая головомойки за недуг, который заставлял его иногда выносить из дома вещи на продажу. Тренькая звонком, к магазину на велосипеде подъехала женщина, на десяток лет постарше сидевших выпивох. Её огромный нос выступал на одном уровне с полями кокетливой белой панамы, а пышные бёдра в джинсовых бриджах обволакивали сиденье велосипеда, скрывая его от глаз прохожих. На груди блестела золотая брошь, похожая на солнце с множеством лучей. Остановившись, дама близоруко прищурилась, глядя на свои наручные часы. Определив, что сейчас без десяти девять и до закрытия магазина осталось сорок минут, она обратилась к двум собутыльникам неожиданно красивым низким голосом, который так нравится  слышать мужчинам в телефонных трубках:
– Мужчины, приглядите за моим транспортом, чтобы дети не угнали.
Не дождавшись ответа от незнакомцев, она вплыла в двери магазина.
Мужики, не веря своему счастью, пялились на велосипед.
- Я, давай, к Петровичу, а ты жди меня у бани, - сказал один.
- Не, Петрович его брать не будет. Он краденое не берёт, - усомнился в идее второй.
- За два «пузыря» возьмёт, - уверенно ответил первый и, оседлав чужое имущество, покатил от магазина, стараясь объезжать колдобины и ямы на старом асфальте, чтобы не привлечь внимание хозяйки звонком.
Вору осталось переехать на краденом велосипеде только деревянный мосточек через ручей, и он оказался бы у покупателя, но тут произошло то, что он поначалу списал на алкогольные пары. Но вот незадача: он почти протрезвел, пока добирался до Петровича, и столь реалистичных глюков у него ещё не было. Ещё бы: оказаться верхом на круглой трубе газопровода, что протягивался через речку Быстринку, находившуюся в пяти километрах от его дома, т.к. в совершенно противоположной стороне от его маршрута. Вор зажмурился и начал глубоко дышать полной грудью, надеясь тем самым быстрее избавиться окончательно протрезвеет. Через пару минут дыхательных упражнений мужичок открыл глаза, но к своему ужасы, его положение ничуть не улучшилось, а даже наоборот: его присутствие над рекой обнаружили комары, и теперь с аппетитом пищали над ним. Правильно оценив свои шансы быть в ближайшие полчаса каким-либо чудом снятым с трубы в ноль, воришка, надеясь, что уже достаточно трезв, чтобы нырять и плыть, с кряхтеньем перекинул ногу и, не видя иного способа спуститься с трубы, соскользнул в тёмную воду, но, неуклюже зацепившись за болт штаниной, перевернулся и полетел в воду вниз головой. Звуки «Ёоомааать!!!» и «Плюх!» растаяли в ночных  сумерках с интервалом в три секунды. Если бы кто-то ждал незадачливого вора на берегу, то не дождался бы: откуда пьянчуге было ведомо, что как раз в то место, куда он намеревался войти пьяной ласточкой, течение нанесло песка, и он, едва погрузившись в воду, уткнулся головой в подводный песчаный нанос и сломал шею.

- Вернулся, мой хороший, - выглянула на звук велосипедного звонка из окна носатая пожилая женщина и, увидев прислонённый к лавочке украденный велосипед, начала крутить диск телефона.
- Голубушка, - сказала носатая в трубку, когда на том конце два гудка сменились нетерпеливым «Да!», - поздравляю - теперь вы вдова.
Женщина вышла из дома во двор, чтобы забрать свой заговорённый велосипед и едва не ударила дверью девушку, которая стояла на крыльце.
- Баба Маша? – выпалила девушка.
- Допустим, - нехотя ответила женщина, зная, что раз к ней так обратилась, то опять появилась работа по её части.
Мария, словно не замечая блондинки, направилась к своему велосипеду.
- Меня зовут Лиза, - девушка семенила рядом. -  Мне сказали, что только вы мне можете помочь…
- Раз сказали, значит помогу.
- У меня очень деликатное дело.
- Поверь, девочка, у всех, кто ко мне обращается, дела деликатные.
- Он меня… - нижняя губа у Лизы задрожала. -  Он со мной очень плохо обошёлся… Он… Он должен мучиться!
- Ну, раз ты этого хочешь, помучается, - заверила Лизон баба Маша. – Только мне кое-что понадобится.
- Вот, есть, - Лиза быстро вытащила из сумки мужской носовой платок – она знала, что для наведения порчи нужна личная вещь жертвы.
- Это не всё.
- Вы об оплате? – удивилась девушка: ведьмы и колдуньи никогда не назначали цену, они принимали только то, что им давали. В этом-то и было их отличие от шарлатанок.
- Нет, не об этом. Нужна жертва от тебя. Твоя плоть и кровь.
- Плоть и кровь? – сипло переспросила Патракова.
Она посмотрела на свои руки, сжимающие платок Валерия, но потом опустила глаза вниз, на свои ноги и, пошевелив пальцами в тех самых босоножках, что купил ей Валерий, вопросительно взглянула на Марию.
- Сойдёт, - кивнула ведьма.

Глава 2

Четыре дня прошло с тех пор, как некромаг вернулся из леса домой.
Четыре дня, как они с Алисой, казалось, вернулись в медовый месяц. Разлука и ярость, вызванная неповиновением друг другу, породили новый всполох огня, что подпитывал их отношения.
В полдень пятницы, когда до начала его ночной смены в областном морге оставалось более шести часов, Бейбарсов, находясь в спальне в компании кота, грифелем превращал альбомный лист в портрет жены, делая акцент на глазах и на тех выступающих частях тела, что так сводили его с ума особенно той ночью, первой после его возвращения, после победы над бандой оборотней.
«Глупая Эли, ты думала, что подчинишь меня себе, - улыбнулся он, шурша грифелем по бумаге. – Ты сама в плену у меня».
Воспоминания о той ночи были ярки, и их не смогли закрыть последующие их ночные безумства. Ему казалось, что он навсегда запомнил то, как Алиса, касаясь волосами его груди, со стоном изогнулась, и это значило, что она, как и всегда  убежала и её уже не догнать. Женщина, когда сладкие судороги покинули её тело, не расставаясь с ним, уткнулась лицом ему в шею и заплакала.
- Прости меня, прости… - всхлипывая, шептала она, осыпая его лицо поцелуями, одновременно дрожащими пальцами освобождая его запястья от чёрных лент, которые из-за попыток Бейбарсова освободиться, оставили на его коже багряные следы.
Он прижал женщину к себе, чтобы не расстаться с её телом. Теперь Глеб смотрел на неё сверху вниз. Смотрел на дорожки слёз, пламенем свечей превращённые в золотые ручейки, которые стекали по её вискам и прятались в волнах мерцающих волос, смотрел на её припухшие яркие губы и не чувствовал злости – ни к ней, ни к кому-либо. Продолжив этот примитивный танец, он вслед за Алисой нырнул в долгожданные горячие волны. Постепенно выбираясь из океана наслаждения на мель, тело вытаскивало за собой душу из ощущения, которое невозможно описать словами. Возможно это то, что древние мудрецы называли нирваной – бесконечным счастьем. Безрассудным, почти мистическим ощущением счастья.
Под тяжестью вполне оправданной усталости Бейбарсов, опустился на подушку и, обняв жену за талию, положил голову ей на грудь. Тут же Алиса запустила пальцы в его рассыпавшиеся по её бледной коже волосы и прошептала:
- Я так боялась за тебя…
Он рисовал сейчас любимое лицо, умудряясь чёрным грифелем передать все оттенки той ночи, и в его ушах до сих пор звучало дрожащее от слёз «Я так боялась за тебя».
- Да, хор-роша!.. - раздался голос рядом с Глебом.
Маг резко встал, оглядывая комнату, но кроме него и чёрного кота никого не было. Глеб внимательно посмотрел на животное, словно ожидая, что тот что-то скажет. И кот сказал:
- Да, это я пр-роизнёс.
Бейбарсов отошёл от кота подальше и, на всякий случай, чтобы руки были свободными, отложил альбом, и поинтересовался:
- Разве боюны разговаривают?
- А что я сейчас, по-твоему, делаю?
- Я имею в виду только ты?..
- Нет, все коты-боюны говорящие, только скрывали это. Сам понимаешь, зачем. Представь себе, если древние правители узнали бы, что их хранители сокровищ говорят, что бы они сделали?
- Вырезали языки?
Кот в знак согласия прикрыл золотисто-оранжевые глаза:
- Я прошу тебя, пусть это останется тайной.
- Раз ты умеешь говорить, тогда скажи, зачем ты убил Вырвиглазо, - задал Бейбарсов давно мучавший его вопрос.
- Разве я сделала это зря? – флегматично поинтересовался кот.
- Нет-нет, я благодарен тебе за это, - закивал некромаг, и тут же быстро добавил, избегая оков абсолютного должника, - ты существенно облегчил нам бой.
- Честно говоря, в этот момент я думал не о тебе, а о себе. Месть! – пояснил он в ответ на немой вопрос некромага, обозначенный заломленной бровью. - Я ведь не с самого рождения был котом-боюном. Сначала я был магом. Очень могущественным магом. Деймос Фобос . Слышал обо мне?
- Да, - Бейбарсов помнил имена тех, о чьей силе и мастерстве старуха, воспитавшая его, говорила с завистью. - Но ты исчез более шестидесяти лет назад.
- Я не исчез… Я был могущественным, но, увы,  не вечным магом. А я хотел быть бессмертным! Я пытался украсть у директора Магфорда психософский камень, но гадкий Пуппер, запнувшись за ковёр, перевернул столик, с которого упал этот камень, и  разбился как раз тогда, когда я скрывался за шторами и мне оставалось лишь дождаться, когда директор назюзюкается своего любимого оборотного зелья, превращающего человека в свинью и заснёт… Я искал чудодейственную воду бессмертия аб-и-хайт  и напиток амрита … Средство макрополуса … Я ничего не нашёл. Увы, это всё оказалось более чем легенды. Но мне удалось приготовить зелье, дающее не бессмертие, но неуязвимость. Увы, увы, увы! Я переборщил с кошачьей шерстью: хотел иметь в запасе несколько жизней как кот, а сам в результате стал котом. Но я почти за семьдесят лет приспособился и знаешь, это даже приятно: держать в зубах пушистый кошачий загривок и самое главное, кошки никогда… А Алиса, она… Такая интересная! – говоря это Дэймос начал громко мурлыкать и возбуждённо махать хвостом.
Бейбарсова словно мокрой тряпкой по спине ударили - с тех пор как кот появился в доме, он каждый вечер настойчиво просился ванную комнату, когда Буйнова мылась, и она его к себе пускала.
- Если ещё раз приблизишься к моей… - угрожающе двинулся некромаг на животное.
- Всё что захочешь, - попятился кот. – Только помоги мне вернуться в человеческий облик.
- Ты, значит, можешь стать… - сменил Бейбарсов гнев на милость.
- Да-да, смогу, только одному мне не справиться. Я как раз поэтому и убил того мага в лесу. Того с гладким черепом. Я, обитая в лесу, встретил этого человека и, поняв, что он маг, обратился к нему с просьбой... Понимаешь, я добился девяти жизней. То есть, когда умирало одно моё кошачье тело, мой дух переселялся в другое. Это тело – последнее. А предыдущим мне пришлось пожертвовать, избавив мир и моих собратьев-котов от человека, что охотился за ними на таком же транспорте, каким владеешь ты - к сожаленью, звериный облик немного изменил мои мысли, и я теперь живу двумя мировоззрениями: человечьим  и кошачьим, поэтому я встал на защиту рода кошачьего. Но те несколько лет, что есть в запасе у этого тела – это всё, что отделяет меня от Тартара. У меня есть лишь несколько лет, чтобы попытаться вернуться в моё человеческое тело, что хранится в пещере одного из островков в Эгейском море, где находилось место моих чародейств. Сам понимаешь, что кошачьи лапы не приспособлены для пролистывания книг и нахождения  спасительного заклинания или приготовлений магических зелий, поэтому я очень обрадовался, встретив в холодном краю непроходных лесов, являющимися домом для этого кошачьего тела и, следовательно,  для меня тоже, мага.  А этот… не буду оскорблять низкими словами помещение, где на брачном ложе совершается таинство…
- Короче! – рявкнул Бейбарсов, снова делая шаг к коту – то, что кот, не отходящий от Эллис ни на шаг, оказался с человеческим сознанием быстро дало понять некромагу, что он не страдал кандаулезизмом .
Деймос попятился, поняв, что его болтливость после долгого молчания может сослужить ему плохую службу.
- Этот негодяй решил, что если он доставит в Магщество доказательство, что боюны могут говорить, его помилуют…  Я с ним расправился не только из-за себя! – попытался представить некромагу себя с самой лучшей стороны боюн. - Я уберёг от истребления много своих собратьев, что в одиночестве бродят по лесам…
- Что ты мне дашь, когда я тебе помогу? – некромаг перешёл к делу.
- Ну, ты же понимаешь, что я ничего сейчас не имею. Но когда я снова стану магом!.. Или я дам тебе самое ценное, что может дать один маг другому - я буду должен тебе.
Бейбарсов удовлетворённо хмыкнул: будучи должником, Деймос Фобос обязан будет отдать ему любую вещь или совершить по его просьбе любой поступок.
- Я займусь возвращением твоего прежнего облика. Но держись от моей жены подальше!

- Заканчивается регистрация… - пронёсся из динамиков над обычным гулом аэропорта обычный женский голос.
Два молодых человека в деловых костюмах, нервно поглядывая на часы, стояли у регистрационной стойки аэропорта.
- Ждём ещё три минуты и идём на регистрацию без него. Да что он, в самом деле?..
- Спокойно, Антоха, когда я звонил минут двадцать назад Валерке, он сказал, что всё в порядке и скоро будет тут.
Постояв секунд тридцать, тот, которого звали Антон, резко сказал:
- Всё, пошли!
И, поправив на плече сумку с ноутбуком,  развернулся в сторону терминала.
- Стой, - остановил его товарищ, - вот он.
К ним быстрым шагом, двигался Валерий, извиняясь всякий раз, как задевал кого-нибудь в толпе.
- Ты совсем уже?.. -  закричал Антон, когда их и Валеру разделяли с десяток метров. – Решил сделку завалить? Если не прилетим вовремя,  никаких бумаг не подпишем!
- Спокойствие, только спокойствие! – помахал перед носами коллег молодой мужчина приготовленный паспортом. – Непредвиденные обстоятельства… В самолёте расскажу.
Когда молодые люди заняли свои места в самолете, Валерий, не дожидаясь расспросов, начал сам говорить.
- Это всё Лизка! Достала!
- Так пошли её, - посоветовал категоричный Антон.
- Уже послал! Ну и истеричка мне попалась. Знаешь, что эта дура устроила мне в магазине!? Это вообще жесть! Я говорил, сколько она уже из меня денег выкачала?
- Лох! – отреагировал на эти слова Антон.
- Прикинь, - продолжил Валера, - я за босоножки кучу денег выложил, а потом как будто ей мало, какие-то тапки почти за штуку потребовала… Мне не жалко, на самом деле, хоть она столько из меня денег уже вытрясла… И такая противная становится – чем дальше тем хуже. Только вчера её у магазина с этими туфлями оставил, так эта дура уже через несколько часов начала звонить и чуть ли не угрожать: одумайся, а не то пожалеешь, нам надо привыкнуть друг к другу… Тьфу, гадина! Всю ночь с ней по телефону разговаривал – спать хочу, как собака. Ладно, за шесть часов полёта может и высплюсь. Девушка, - поймал Валерий за локоть стюардессу, - будьте добры, подушку и одеяло.
Стоило Валерию после взлёта накрыться одеялом и поудобнее устроить крохотную подушку под головой, как его начало затягивать в сон. Мешало только неприятное покалывающее ощущение в икроножной мышце левой ноги, предвещавшее судорогу.
«А, чёрт! – мысленно выругался парень. – Неудобно устроился».
Однако смена положения тела не принесла облегчения, и судорога в голени всё-таки началась. Возможности растереть ногу, для расслабления мышцы не было – судорога стала интенсивнее и поднялась выше, охватив бедро. Чтобы криком боли не привлекать внимания всех пассажиров, мужчина сжал зубы, и стал ждать, когда судорога пройдёт. Неожиданно резко началась судорога в другой ноге. Валерий застонал от боли.
- Что такое? – поинтересовался один из его коллег.
Вместо ответа Валера громко заорал потому, что судорога овладела всеми его конечностями. Не в состоянии вздохнуть, поскольку межрёберные мышцы сжали грудную клетку, он выгнулся дугой в кресле, упираясь затылком в подголовник, и ему казалось, что он сквозь свой крик слышит, как рвутся от неимоверного напряжения вены и ломаются в панцире мышц кости.

Глава 3
В субботу Алиса не поленилась встать рано, чтобы заехать к Бейбарсову и забрать его с ночной смены. Она сама не понимала, что такого особенного произошло и как отсутствие Глеба повлияло на неё, но теперь она старалась каждую минуту проводить с ним, словно время, отведённое им судьбой, заканчивалось.
Оставив автомобиль у ворот и пройдя через двор больничного комплекса, женщина собиралась войти в корпус, где располагался морг, но её окликнул Глеб. Он, в белом халате, стоял рядом щитом с противопожарными инструментами и манил рукой к себе. Удивлённо подняв брови, Алиса подошла к нему. Не говоря ни слова, Глеб потащил Буйнову за угол.
- Объясниться не хочешь? – рассерженно спросила она.
- Поставь защиту. Потом всё увидишь.
Женщина пожала плечами и, обвив мужа руками за пояс, окуталась, накрыв и его, белой, видной только им, дымкой. Для остальных людей маги исчезли, и их присутствие выдавало лишь колебание воздуха на том месте, где они находились.
- Ну, и долго мы будем прятаться? – не вытерпела через десять минут ожидания ведьма.
- Смотри.
- На что? – уже устав от этих пряток спросила Алиса и тут же увидела тех, от кого она скрывала мужа.
Из здания морга вышли три человека в белых халатах. В руках люди несли кожаные саквояжи, от которых исходила магическая сила.
- Маги? – спросила Алиса.
- Не просто маги, а, судя по тому, какие мощные источники магии они имеют при себе, - Глеб показал подбородком на саквояжи, - что они в одежде лопухоидов, и что при их приближении к больнице разом отказало всё видеонаблюдение, это агенты на задании. Чувствуешь, какая сила исходит от их саквояжей? Представляешь, сколько там артефактов?!
- А что они тут делают?
- Подожди, пройдём в морг покажу, зачем они тут.
Тем временем агенты подошли к одной из лавочек во дворе больницы, и Элис, обратив на неё внимание, увидела, что это каменный склеп под мороком. Оглядев больничный дворик  и не найдя в столь ранний для выходного дня час ни гуляющих пациентов, ни персонала, переходящего из корпуса в корпус, маги вошли в склеп и, поднявшись в воздух, полетели на запад.
- Пошли, – Бейбарсов подтолкнул Алису, и они вышли из своего укрытия.
Алиса убрала защитную ауру, и они зашли в здание морга. Шаги громко и чётко звучали в холоде серого коридора. Когда некромаг, подошёл с женой к большим двустворчатым дверям, вёдущим в прозекторскую и к холодильникам, те открылись, выпустив в коридор Вафлю - Варфоломея Ивановича, заведующего моргом. Прозвище Вафля ему дали студенты, которым он преподавал секционный курс.
- А-а-а, Алиса! - узнал преподаватель одну из своих бывших любопытных студенток. - Какими судьбами?
- Да вот, к мужу зашла…
- Прими мои глубочайшие соболезнования, - скорбно склонил он свою плешивую голову, решив, что женщина пришла на опознание.
- Нет, то вы! Типун вам на язык, - ужаснулась ведьма. - Вот он мой муж, - Алиса указала на Глеба.
- В таком случае, Глеб, мои глубочайшие соболезнования тебе, - печально посмотрел Вафля на своего подчинённого и продолжил свой путь, дробя тишину коридора шагами.
Достав из камеры труп, поступивший ночью, Бейбарсов откинул простынь, показывая женщине тело с неестественно выгнутыми конечностями в багряно-фиолетовых пятнах, выглядевший так, словно его долго были тупыми предметами.
- Что с ним? – спросила Буйнова.
- Погиб, - флегматично ответил некромаг.
Женщина закатила глаза:
- И это тебя жалеют, что я твоя жена… А меня кто пожалеет?!
- Умер от кровопотери. Обширное внутреннее кровотечение.  Разрывы мышц и переломы костей. Скорее всего, по предварительному заключению, у умершего были сильные судороги, то есть сокращения мышц, которые и стали причиной переломов костей, разрывов кровеносных сосудов и, соответственно, обширных гематом.
- Эпилептические судороги?
- Нет, он не эпилептик. У эпилептиков аура не ровным слоем окутывает тело, а как будто шипы периодически выскакивают на поверхность, как фонтаны. Хотя, это ты специалист по аурам, проверь.
Алиса провела руками вдоль тела - ото лба до пяток изуродованного тела - при этом стараясь взглядом проникнуть через реальность в тонкий мир, в котором были хорошо видны ауры людей и предметов.
- У этого тела аура остаточная обычного человека, - сделала вывод она. - Что же вызвало судороги такой силы? Инфекция? Столбняк?
- Нет.
- Что это могло быть?
- Я не знаю. Он, - некромаг показал на тело, - тоже не знает. Этот труп попал к нам прошлым вечером из аэропорта – самолёт вынужден был сделать посадку из-за того, что пассажиру -  Валерию Станиславовичу Огурцову, двадцати девяти лет отроду - стало плохо, а точнее,  – некромаг снова кивнул на труп, - он проснулся в самолёте от начинающейся  судороги в икроножной мышце, которая постепенно распространилась на всё тело, став, по сути, большим генерализованным припадком, как при сильном эпилептическом приступе. Около получаса, пока пилоты договаривались с диспетчерами ближайшего аэропорта и самолёт заходил на посадку, все пассажиры могли наблюдать под крики дикой боли, как у Валерия Станиславовича ломаются кости рук, ног, рёбра, челюсть…
- Ой, всё! Хватит, - попросила Алиса. – Я поняла, что умирал он долго и в мучениях. Это из-за него прилетали агенты Магщества?
Вздёрнутой бровью Бейбарсов поинтересовался у неё, как она об этом догадалась. Они подчас общались без слов – он взглядом, а она улыбками. Но в это раз улыбки было мало.
- У него какие-то чёрные пятна в остаточной ауре в районе ног. Может быть проклятье…
- Тебе ничего не кажется странным?
- Поскольку я с магическим миром плотно начала знакомиться не столь давно, то многие вещи меня всё ещё удивляют, и этот способ убийства тоже. А тебя, наверное, удивляет то, что убийством лопухоида заинтересовалось Магщество?
- Именно.
- Надо связаться с Томо Гавком – он наверняка в курсе дел.
- Если он ещё в Магществе работает.
- Работает – я с ним разговаривала около месяца назад, и он сказал, что о том, кто он на самом деле, никто не догадывается.
- И часто ты с ним перезваниваешься? – нахмурился некромаг.
- Ну, не часто…
- Наверняка уже душу ему наизнанку вывернула и всё о нём выяснила, вплоть до размера обуви?
Алиса открыла рот, чтобы ответить, но догадка, вмиг осенившая её ум, заставила её замереть с открытым ртом. Постояв так пару секунд, она звонко рассмеялась:
- Ты ревнуешь?! Меня? К нему?! Котик, ну что ты… Я, конечно, знаю, какой у него размер обуви, но я не выпытывала это у него, он просто сам мне пожаловался, что поскольку у него распространённый среди мужчин 42 размер ноги, то пока он без сапог-скороходов, которые входят в обязательное обмундирование того спецотряда, в который он входит.
- Пожаловался? – процедил сквозь зубы некромаг.
- Ну… Я не правильно выразилась… Я просто спросила у него «Что новенького?». И, слово за слово. Всё невинно и вообще по-дружески.

В доме, стоило лишь магам оказаться в прихожей, Деймос сразу же начал ластиться к Алисе. Он сразу понял, кто в этой квартире кормит животных, и поэтому Алиса, каждое утро и каждый вечер, придя с работы, была атакована котом. Он, громко мурлыкая, сильно бодался головой об ноги Алисы, тем самым подталкивая её в сторону кухни. Элис при этом смеялась и пыталась взять тяжёлое пушистое животное на руки. Обычно  Глеб не придавал значения этому животному, несмотря на то, что до недавнего времени его и мучил вопрос, что заставило кота убить Вырвиглазо. Но сегодня, после всех признаний  Деймоса Фобоса, ему показалось в том, как кот шелковым боком трётся об ноги жены, что-то непристойное. Проходя мимо ласково разговаривающей с котом жены, он ногой отшвырнул от неё животное.
Кот возмущенно мяукунул, но, увидев хмурый предупреждающий взгляд Бейбарсова, решил благоразумно скрыться в облюбованном им кресле.
Деймос напомнил о себе некромагу после ужина, когда под воздействием кулинарных способностей Буйновой раздражение и ревность Глеба уменьшились. Кот осторожно оперевшись передними лапами о колено сидящего мага  заглянул ему в глаза и звонко муркнул.
- Я помню, - тихо ответил ему Бейбарсов, осторожно поглядывая в сторону кухни, где Алиса мыла посуду. – Так я ничего не могу придумать. Придётся лететь на Лысую гору. Эли уснёт – я отправлюсь.
Однако Глебу очень долго пришлось ждать, пока жена уснёт.
Некромага всегда удивляла её способность незаметно от него за небольшое количество времени сделать несколько дел, причём всегда среди этих дел было такое, которое вызывало его неодобрение или раздражение. Та случилось и этим вечером…
Сидя спиной к мужу, пока он медленными движениями расчесывал её волосы, Алиса, уже сонно полуприкрыв глаза тихо сказала:
-  Всё началось с того, что этот убийца отправил к праотцам внучатого племянника-лопухоида одного мастера по изготовлению магических колец с Лысой горы. А этот мастер являлся крестником начальника службы по контролю за содержанием домашних волшебных существ.
- Что ты сказала? – спросил Бейбарсов, замерев от неожиданности с расчёской для волос в руке. – Откуда ты это узнала?
- Томо…
- Ты ему звонила?!
- Ты рассердился? – удивилась повышенному тону мужа Буйнова и повернулась к нему, чтобы по выражению его лица проверить свою догадку.
Она правильно определила охватившее его чувство.
- Знаешь, есть такое…
- Но ты не говорил, что нельзя ему звонить.
- Когда ты успела?
- Да когда ты на балкон за картошкой для ужина выходил.
- Меня не было три минуты.
- Ну, ты же знаешь, что подчас у меня очень быстрая речь…
Некромаг вздохнул и отложил на прикроватную тумбочку расческу.
- Расскажи подробнее, что узнала от Томо Гавка.
Алиса полностью развернулась к нему и начала плести себе косу.
- Значит, ты хочешь заняться этими убийствами? – радостно спросила женщина, и вся сонливость её исчезла. – Он мало чего знает про это. В основном то, что я тебе уже сказала – именно потому, что убитый лопухоид был родственником мага, Магщество обратило внимание на убийцу. Потом стали появляться аналогичные убийства – сделанные посредством не только Вспышкус Гробулис, но и сильных магических заклинаний. У них есть «образчик магии», но нет подозреваемых. Так что теперь они просто отслеживают трупы… Так как жертвы между собой не связаны вплоть до седьмого калена – далее не проверялось - специалисты считают, что убийца просто киллер.
- Удивительно, что Томо больше ничего не знает.
- Твой сарказм не уместен, - осуждающе покачала головой ведьма. – Он уже два месяца в Африке с командой Найдюк охотится на какого-то колдуна вуду.
- Неужели они не могут…
- Они проверили всех колдунов и ведьм в Новгородской области – все восемь убийств были совершены там - но никого не обнаружили. Возможно, им придётся искать по всей России, если не по всему миру, но… - Алиса осеклась, увидев задумчивое выражение на лице некромага. - Ты что-то знаешь?
- Скорее всего, где-то в Новгородской области и живёт убийца. И судя по тому, что он не покидает своего района, он домосед и в довольно зрелом, если не сказать пожилом, возрасте…
- Но Томо сказал, что они проверили всех…
- … и убийца наверняка среди проверенных.
- Такое возможно? Мне казалось, что всё-таки в отрядах и спецгруппах есть по одному-двум способному магу-сыщику.
- Дело в том, что есть некий артефакт. Конечно, это более похоже на легенду чем на реальность… Этот артефакт меняет магическую ауру колдуна, в то время как все предметы, подвергшиеся его магическому воздействию имеют отпечаток первоначальной магии.
- Как выглядит артефакт? Как действует?
- Эли, я ведь уже сказал – это похоже на легенду, а значит, версий его способа действия и внешних признаков много. Большинство описывают его как небольшой аксессуар одежды, украшение. А действие его по сути одно – он искажает магическую ауру владельца, но продукты волшебной деятельности этого мага несут на себе истинный след. Поэтому агенты Магщества, даже если и проверяли убийцу, не смогли его обнаружить. И мы, - пересёк попытку Буйновой что-то предложить по поиску и поимке преступника, – также не сможем ничего сделать. Надо будет каждого колдуна Новгородской области раздеть, чтобы исключить наличие этого артефакта, попросить что-то наколдовать, и сравнить магический след с тем следом, что найден на трупах. Для нас это невозможно!
- Ух! – злобно выдохнула разочарованная ведьма, и в люстре над их головами взорвались все четыре лампочки. Квартира полностью утонула в темноте.
- Милая, учись контролировать себя, - Бейбарсов протянул руку и коснулся щеки Алисы. – Мне надоела менять предохранители, всякий раз как ты злишься.
- Я сейчас не злюсь! Я в бешенстве!!!
Легко коснувшись губами рта жены, Глеб отправился на лестничную площадку поменять предохранители в электрощите. На лестничной площадке было темно. За окном тоже не горел ни один фонарь.
- Поздравляю! – Глеб зашёл в тёмную спальню и присел на кровать, с которой при его приближении чёрной тенью соскользнул Деймос. - Похоже, ты обесточила весь район, - произнёс некромаг. - Твою бы энергию, да в мирное русло.
- Завидуй молча, - задиристо сказала женщина.
В ответ Бейбарсов только криво оскалился.
- Ничего не поделать – до утра мы точно будем без электричества. Ложись спать.
- А ты? – Алиса заподозрила, что муж сейчас намеревается куда-то отправиться. И без неё.
- Мне надо слетать на Лысую гору.
- А я?
Капризный тон, каким были сказаны эти два коротких слова, породил в некромаге предчувствие, что он сегодня ночью никуда не полетит или, что ещё хуже, никуда не полетит один.
- Нет, и не думай, - попытался он сразу расставить все точки. - Я лечу один! Эли, - чуть смягчил он тон, - я возьму тебя в следующий раз.
- Девятнадцать.
- Что «девятнадцать»?
- Девятнадцать раз подряд я слышала от тебя «я возьму тебя в следующий раз», когда ты собирался на Лысую Гору. И ни разу ты не отвёз меня туда. Ты хочешь, чтобы я взорвала городскую ТЭС? Ну, мне можно собираться?
«Это просто поездка за покупками, - поколебавшись, успокоил себя некромаг. – Пара часов - и домой вернёмся».
- Хорошо, собирайся.

0

2


Глава 4

Запах печки – горячего камня, побелки и золы – щекотал ноздри, вызывая сильные раздражение и злость в душе. Нет, не вызывал, а усиливал, потому что Таня давно была полна раздражения и злобы. Она засыпала с ними и просыпалась. Раздражение, и ранее испытываемое ею по отношению к мужу, стало чаще появляться с весны, когда немного утихли воспоминания о встрече на дне рождения Гробыни с Бейбарсовым.  Вот и сейчас, лёжа в постели и борясь с желанием встать и разбить часы-ходики, от постукивания маятника которых буквально ныли зубы, она ждала того, что позволит её раздражению вырваться наружу. Шторка, загораживающая ту часть избы, где стояла широкая кровать, отодвинулась и к кровати тихо, думая, что жена спит, прокрался Ванька. Нагнувшись, он осторожно просунул руки под шею и колени лежащей с закрытыми глазами рыжеволосой женщины, легко, несмотря на кажущуюся худосочность его тела, приподнял её над простынкой и переложил с края к стенке.
- Почему ты меня всё время кладёшь к стенке? – резко открыв глаза, спросила Татьяна.
- Чтобы тебе было тепло, - через секунду замешательства ответил Валялкин, - чтобы ты не упала, чтобы не пришёл волчок и не цапнул за...
- Мне душно, жарко, неудобно! Ты задушил меня. Понимаешь? – она села в кровати, подтянув колени к груди. – Я тебе не больная зверушка, так что не надо меня переворачивать с боку на бок – не беспокойся, сама перевернусь, так что пролежней  не будет.
- Таня, всё хорошо?  - осторожно спросил Валялкин.
- Нет, всё плохо! Хуже чем всегда!
- Что случилось?
- А  то, что уже давно ничего не случается. Ничегошеньки. Всё глухо!
Валялкин присел на кровать и протянул руку к жене, но та отпрянула от него. Увидев её реакцию, он не повторил попытку прикоснуться к ней.
- Знаешь, я понимаю, в чём дело. Поправь меня, если я ошибаюсь: раньше, в Тибидохсе, ты вела очень насыщенную жизнь. Маленькую, но полную событиями. Я знаю, что личность человека можно увидеть, когда он ещё совсем ребёнок. И я видел тебя с одиннадцати лет… Поэтому и не требовал, чтобы ты сразу отправилась со мной в тайгу – знал, что это не твоё. Ты, пожив одна, в школе, сделала выбор жить со мной. Конечно, быть со мной и быть вдалеке от людей – это не то, чего ты хотела. Но это был твой выбор. Я благодарен тебе, за это, за то…
- Заткнись! – крикнула Татьяна и, отпихнув мужа, соскочила с кровати.
Резко отдёрнув штору, схватив в охапку свои вещи и подхватив футляр с контрабасом, Татьяна Валялкина  направилась к двери, раздираемая желанием наговорить много гадких вещей своему мужу и пониманием, что он, по сути, прав, и поэтому ни в чём не виноват. Бросив через плечо Ваньке «Я к Гробыне», она выбежала в тёмную летнюю ночь.

- Ну, почему, почему-у-у-у?..
- Ох, как хорошо, что я живу в доме одна, а то соседи, услышав твои вопли, Пипенция, решили бы, что я здесь с кого-то кожу заживо снимаю.
- Почему-у-у?.. Все мужики сволочи-и-и-и!!!– не унималась Пипа Дурнева.
- Неправда. Они забавные и интересные зверюшки. И даже многие из них должны быть занесены в красную книгу.
- Почему-у-у?... – давилась слезами интуитивная ведьма.
- Потому что многие из них редкостные козлы! Да хватит тебе, Пип, - стала серьёзной Гробыня. – Он же не сказал, что хочет с тобой расстаться. Он просто предложил тот вариант, который смог найти…
- Что может, с тем ведьмаком из Англии, которого папуня подобрал мне в мужья, я буду счастлива... У-у-у-у, предатель!
- А что он мог сказать в тех условиях, в которые его поставил твой папик!? Вспомни, сколько раз Генку били головорезы твоего отца? Сколько раз он клялся, что Бульон не сможет найти работу адвоката в Москве, и он сам за этим лично проследит? И ведь Генка не сдавался! А ты всё это время ничего не сделала, чтобы защитить его от Дурнева. Ни-че-го! Только покричишь десять минут, разобьёшь пару стульев и десяток чашек и всё – считаешь, что папка не станет мешать тебе и Генке.
- Но папа прав, Генка действительно… ну, это… не богат.
- О, ты уже сомневаешься, нужен ли тебе Бульон!
- Нет, не сомневаюсь. Но, я не смогу с ним жить так, как я привыкла…
- Конечно, ты же умрёшь, если три дня не поиграешь в эту, - Склепова-Гломова показала двумя пальцами кавычки, - высокоинтеллектуальную игру «боулинг». Пипенция, если бы я надеялась только на кошелёк Глома, то до сих пор бы ходила в тех джинсах, что на третьем курсе. Находи компромисс между тем, что ты хочешь, и тем, что можешь твой парень.  Ты думаешь, Гломов – это мой идеал? Нет! Я хотела верного мужа, который смог бы меня обеспечить так, чтобы ещё и бедным от избытка денег милостыню давала. К сожалению, верный в моей жизни был только Гуня. Что же, заработать я и сама сумела. Так что теперь с Гуней я ношу корону его единственной королевы, а не рога от Жикина или Пуппера. 
- Да, я помню, - шмыгнула носом Пенелопа, - кого у тебя только не было: Жикин, Гломов…
- Эй, поосторожнее на поворотах! – Гробыня замахнулась на Дурневу диванной  подушкой. - Я выбирала лучшего. Я всегда хотела быть розой на лацкане какого-нибудь мужчины…
- И через некоторое время ты пустила бы в него корни, - шмыгнула носом Пипа, - опутала его колючими побегами и вообще превратила его в свою клумбу, существующую только для твоей жизни.
- Точно, Пипенция! Ну, успокоилась?
- Угу.
- Пойми, подруга, за счастье надо бороться. Только определись, что значит для тебя счастье: любимый, хорошие отношения с родителями или что-то ещё.

Глеб и Алиса приземлились на территории лысегорского кладбища в сгущающихся сумерках, когда только первые мертвяки стали выползать из-под своих могильных плит. Подъехав к полуразрушенному склепу из чёрного камня, пара сошла на землю. Прислонив мотоцикл к неровной стенке склепа, некромаг, обойдя сооружение, несколько раз стукнул в закрытую покосившуюся дверь.
- Эй! – громко произнёс он.
В ответ из-за двери раздалось еле слышное постукивание чего-то легкого, что Алиса идентифицировала как перестукивание костей.
- Присмотри за мотоциклом, - приказал некромаг покойнику.
- А кто-то захочет прогуляться по кладбищу ночью и угнать мотоцикл? – поинтересовалась ведьма.
- Во-первых, до ночи ещё два часа, и мы к этому времени убёремся отсюда. Во-вторых, идиоты, которые думают, что ничего не боятся есть везде, и даже на Лысой горе. А в-третьих, некоторые покойники тоже умеют ездить на современном транспорте, а тот мертвяк, которому я поручил охранять – Фриц Хаарман  - некогда был всепугающим и всеуважаемым главой данного поселения на Лысой горе. И до сих пор он пользуется уважением и авторитетом. Правда, только среди тех, кем он стал – среди мертвяков.
У ворот кладбища, один мертвец, видимо спросонья, не признав в Бейбарсове некромага, попытался завязать с Алисой разговор, но отвлёкся от намечающегося флирта с психиатром на поиски в высокой траве неухоженного кладбища своей головы, которую Глеб снёс ему, лишь взмахнув рукой.
- А теперь подробно расскажи о плане на ближайшие два часа, что мы проведём в этом, - Алиса встретилась глазами со спешившим по своим делам гулем , который ответил ей голодным взглядом, - милом городке.
- Зайдём в пару лавок, кое-что купим и вернёмся домой.
- Что купим?
- Ну, вообще-то список большой… Я, честно говоря, и не надеюсь, всё приобрести сегодня, так что возможно, надо будет полететь в Конотоп .

- Гробыня, что мне делать?
С этими словами Таня бросилась на шею Гробыне, которая полчаса назад выпроводила уже надоевшую своими причитаниями и всхлипами Пенелопу Дурневу.
- А мне что делать!? – Гробыня попыталась отцепить от своей шеи ледяные руки замёрзшей в полёте Тани. - Сдаться под натиском плакс и повесить на двери табличку «Изба-рыдальня» или «Психотерапевт. Приём круглосуточно»?
- Ты беременна!? – Татьяна прикоснулась к маленькой ступне, которая выпирала через кожу большого живота Гробыни и тонкая трикотажная ткань платья не скрывала не ножку, ни вывернувшийся пупок будущей матери. – Опять?
- Ах, это, - погладила ведущая свой живот. – Нет, просто у меня сильные газы… Конечно, я беременна, недотёпа! Ты-то зачем прилетела? 
- Гробыня, я так устала…
- Ох, Танюха, а я-то как устала! У меня был такой загруженный месяц июнь: день дракона в Китае, потом у вампиров день донора, потом Ысыах – новый год в Якутии, потом жрецы бога бюрократии Томаса Мора на праздник пригласил, потом – страшно вспоминать – «винная битва» в Испании, чтоб её… - Склепова-Гломова непроизвольно поднесла руку к виску. - Да и июль не лучше: день ангела Гурочки Пуппера. Ты кстати в курсе, у Пуппера с Бейбарсовым один день именин на двоих, третьего июля? Потом Иван купала, потом - ой, аж изжога началась, как вспомнила - день шоколада. Потом, прости господи, парад любви в Германии, Перунов день, день Нептуна… И в конце месяца день рождения Гурочки. Он тебе до сих пор каждый день розы присылает?
- Не каждый день, но бывает…
- И всё розы?
- Нет, последний раз он прислал огромную корзину подснежников – у них какой-то праздник этих цветов был.
- Дай-ка подумать… день подснежника в Великобритании в конце апреля. Девятнадатого. И с тех пор ничего не присылает? Ха, он тебя разлюбил. Я так и знала! Ой, зря сказала, - осеклась Гробыня, увидев, что у Тани опять в глазах заблестели слёзы. – Не плачь! Хватит! Но он почти счастлив с Джейн. Порадуйся за него! А она нет. Она не может шевельнуться без разрешения тётушек… И я не понимаю, - развела руками ведущая, - как ты в своей глуши, общаясь только с Ванькой, можешь устать!
- От него и устала… - Таня, наплакавшись вволю во время полёта и уже немного успокоившись, когда увидела Гробыню, несмотря на явное раздражение от прилёта незваной гостьи, выглядевшей счастливой, подумала, что сейчас опять расплачется, но ушат информации, что выплеснула только что на неё подруга, отвлёк бывшую звезду драконбола от угнетённого душевного состояния.
- Подробнее, - потребовала Склепова-Гломова.
- Он  мне надоел.
- Так «надоел» или «устала»?
Таня непонимающе смотрела на Гробыню.
- Разница в том, - деловито начала разъяснять ведьма, - что если устала, то надо немного побыть порознь, и, когда вновь встретитесь, всё будет не столь удручающе, как сейчас. А если Ванька тебе надоел, то чем дольше вы не видитесь, тем тебе лучше.
Татьяна хотела возразить, что время в разлуке ей не поможет, но передумала и решила спросить у проницательной подруги то, что долго её мучило:
- Ты принимала когда-нибудь решения, о которых потом жалела?
- Тысячи раз! И это не повод для того, чтобы распускать, как ты сейчас, сопли. Всё можно исправить или, в крайнем случае, подправить.
- А если нет? Если прошлого не вернуть? – у Тани от вновь начинающихся рыданий задрожали губы. - Если ты отвергла человека, который был предназначен для тебя, и которого ты вовремя не разглядела?
- Гроттерша, ты меня убиваешь! Ты жалеешь о Бейбарсове? Ох, нет!.. Ты сожалеешь?! Ну, ты дура! Ты всё ещё о нём думаешь? Более пяти лет прошло!.. Ох, ну ты меня сейчас доведёшь – я раньше срока рожу! Идиотка!
- Qui n'a pas l'esprit de son аge, de son аge a tout le Malheur , - неожиданно проснулся перстень Феофила Гроттера.
- Дед, ты что!? Думаешь, я ещё не повзрослела?
- Я тоже так думаю, - строго сказала Гробыня. – Зачем он тебе нужен, этот некрофил?
- Я… я люблю его… - Таня, уткнувшись в ладони, зарыдала, ощущая себя самой несчастной на свете брошенной влюблённой женщиной.
- Любишь его или любишь то, как он с тобой обращался раньше? – приобняв подругу за плечи, вкрадчиво спросила Склепова-Гломова.
- Я люблю его.
- Уверенна? На сто процентов?
- Конечно!
- Ты его совершенно не знаешь. Не спорь! Любить можно за что-то, а те, кто говорит, что человека любит просто за то, что он есть, на самом деле не хотят заглянуть в себя.
- Ты говорила мне, как раз перед своей свадьбой, что Гуня единственный, кто любит тебя просто за то, что ты есть.
- Это ещё раз подтверждает, что те, кто так говорит, не заглядывают в себя. В случае с Гуней - это истинная правда потому, что заглядывать некуда: всё то малое, что есть, лежит на поверхности. Бейбарсов именно тот омут, в котором черви водятся, а Гуня просто лужа. И знаешь, это здорово: Глом предсказуем и управляем. Идеальный муж для меня! А на счёт Бейтазикова, ты его знаешь такого, каким он был более шести лет назад, или каким он тебе себя показывал: ужасно много всего знающий, брутальный, загадочный, ухоженный…
- Он и сейчас такой.
- … и влюблённый в тебя. А сейчас он, ты прости меня, тебя не любит.
- Он не мог… он… Такая любовь не проходит.
- Много ты знаешь о любви! – усмехнулась Склепова-Гломова.
- Он стольким рисковал из-за того, чтобы встретиться со мной… Даже на матче…
- Всего лишь юношеский максимализм, - отмахнулась от доводов Гроттер журналистка лысегорского вещания. - Тань, мы ведь уже говорили об этом в Тибидохсе перед моим днём рождения: юношеская любовь, что охапка соломы: горит ярко, да сгорает быстро. Тебе опять мозги вправить надо?
- Я допускаю, что сейчас Глебу я не важна, - вздохнула Таня, - но и с Ванькой я не могу жить. Я не люблю его.
- Ну, и что из того? Как связано твоё «не люблю» и «не могу с ним жить»? – непонимающе пожала плечами Гробыня.
- Как что!? Вот ты, ты же любишь Гуню?
- Я колбасу люблю полукопчёную. А с Гломом мне удобно, - отрезала тёмная ведьма.
- А как же любовь?! – от удивления Татьяна приоткрыла рот.
- Не открывай так широко рот, - посоветовала ведьма подруге. – Здесь сквозняк, застудишь гланды и заболеешь ангиной.
- Мне гланды в девять лет удалили, - на автомате ответила Таня.
- Это ты так думаешь. Скорее всего, эту операцию доверили студенту-неучу и он вместо гланд удалил тебе мозги. Все твои дарованные природой двадцать пять грамм .  Чтобы жить с человеком любви мало. Между тобой и парнем должно быть ещё что-то.
- Что?
- Уважение. Умение идти на компромиссы. Совместные интересы.
- Можно подумать, - всхлипнула Гроттер, - ты уважаешь мужа.
-  Он уважает меня. Он идёт на компромисс. Мои интересы стали его интересами. А вот твой Ванька имеет мозги, поэтому он не всегда молчит и не поддакивает тебе. И иногда показывает гордость. Так что периодически тебе надо проявлять к нему уважение, идти на компромисс и интересоваться тем, что ему интересно. Только не думай, что я Глома за человека не считаю. Он для меня очень дорог и многое для меня сделал – он тот, благодаря которому я осталась на Лысой горе.
- У него здесь есть влиятельные знакомые? – удивилась Татьяна.
- Ох, Таня, я сейчас точно рожу – от смеха. У него есть мышцы! Ты понимаешь, - замялась Гробыня, - ярких ведьмочек полно, но живут они не долго ярко. Ну, или не ярко или не живут... Выскочек нигде и никто не любит. Здесь действует закон выживания: выжил сам – выживи другого. Та же Грызиана, несмотря на то, что сама пригласила меня в соведущие, как только поняла, что я пользуюсь большей популярностью, чем она, постаралась сделать так, чтобы я покинула студию. И тут пригодился мой Глом – с ним никто, сколько бы не платила Припятская, не хотел связываться.
- А где он сейчас, Гуня? – размазывая остатки слёз по лицу, поинтересовалось Танька.
- Гуляет с детьми, - ответила ведьма и вместе с подругой вздрогнула от неожиданности от громкого стука в дверь.
- Он вернулся?
- Нет, это мальчики. Гуня сам дверь открывает, - насторожилась Гробыня.
- А может, это не твои дети, - предположила Таня.
- Конечно не мои дети. У меня нет детей – у меня только два маленьких мерзавца, - согласилась ведущая и пошла открывать дверь. – Дети! – распахнула Гробыня дверь. - Мальчики мои! – она пропустила маленьких сыновей в дом. - А где ваш папа?
- Он сказал, что хочет один погулять теперь, - ответил Гуня-младший.
- Да!? – вскинула брови мать. – И где он вас оставил одних?
- Около этого… как его… Домик такой шумный… Туда много дядь заходило-выходило…
- Рядом с этим домиком свинарник большой? – предположила Гробыня.
- Да, - щербато заулыбался Буба, - там хрю-хрю были.
- Это же таверна «Промочи горло»! Это почти в трёх кварталах! – схватилась за голову мать. – Он вас оставил в сумерках?! Мальчики мои, - ведьма рухнула на колени и обхватила сыновей руками, - как же вы добрались до дома живыми?!
- Было здорово! – радостно воскликнул Гуга. – Во, смотри! – он протянул маме свой кулачок с разбитыми в кровь костяшкам.
- Ох, добрые Небеса! – Склопова-Гломова ещё сильнее прижала детей к себе.
- Папа сказал: «Идите, повеселитесь! Только никого не убивайте».
- Что? Так сказал? Я его!..
- Мама, - попытался высвободиться из материнских объятий Буба. – А смотри, что у меня есть, - он вытащил из кармана что-то осклизлое серо-зелёное.
- Брось каку! – взвизгнула Гробыня и шлепнула сына по ладони. То, что он с гордостью показывал маме, упало на пол, и Татьяна увидела, что это две полуразложившиеся человеческие ушные раковины. - Я же вам сто раз говорила, - чуть ли не крича, стала отчитывать мальчиков ведьма, - что у мертвяков ничего не брать, что бы они вам не предлагали!
- Он нам ничего не предлагал, - замотал головой Гуга.
- Да, я сам взял! – опять засиял гордостью Буба.
- Как?..
- Я ему, - старший ребёнок полностью вывернулся из материнских объятий, - так! А потом вот так! И ещё так, как папа учил! А потом… и-еех! – мальчик, имитируя бой, чуть не попал по носу маме, которая всё ещё стояла на коленях.
- А потом я ему уши оторвал, чтобы больше не хотел нас обижать! - закончил реконструкцию боя с мертвяком младший сын.   
- Мама, - заглянул в глаза Гробыне Гуга, - но ведь мы никого не убили? Мертвяк – он же и так мёртвый? Правда? Мы не ослушались папу?
- Так! – Гробыня попыталась встать с колен, но у неё из-за огромного живота это не получалось, и Таня поспешила ей на помощь. – Спасибо, - поблагодарила ведьма, - но теперь я прошу тебя поскорее покинуть мой дом. Прошу прощения, - она серьёзно посмотрела на Гроттер, - но в этот раз я не могу проявить гостеприимство. Мне надо подготовиться к семейному скандалу, и случайные жертвы мне не нужны - я не выдержу твой призрак в доме. Улетай, пока ещё не все мертвяки вылезли на улицы.
- Но, - Гроттер почувствовала, как опять защипало от слёз глаза, - я не могу вернуться к Ваньке…
- Танька, у твоего контрабаса ума наверняка больше, чем у тебя! Лети в Тибидохс!

0

3

Глава 5
Глеб с женой прошли мимо прачечной, где во дворе маленькая полненькая женщина гоняла мокрым саваном  по завешанному выстиранным бельём двору едва тронутый тлением труп голого щуплого молодого человека с длинными золотистыми волосами и щегольскими усиками, прикрывающегося листьями лопуха.
- Сударыня, будьте благоразумны, - громко причитал  мертвец, лишь изредка уворачиваясь от мокрой ткани, - отдайте мне мой саван. Я же голый! Будьте леди!
Обычно бледная прачка, яростно сияя раскрасневшимися от беготни за мертвецом рыхлыми щеками, отвечала в перерывах между звуками шлепков мокрой тяжёлой ткани по коже:
- Лопухи мертвеца, если вы меня слышите… То… Знайте, что я… Стираю саваны только тех… Кто вот-вот… Умрёт… А могилы… Я не разоряю!.. Вон отсюда! Ходишь тут…Ты…  Мало… Худо… Декоративно… Стыдоба!.. Вон!
За этой погоней с равнодушным видом наблюдал из конуры в углу двора прачечной огромный чёрный пёс с печальными красными глазами . Пёс, заметив идущую по улице пару магов встал, потянулся и, тяжело ступая, подошёл к приоткрытой калитке, намереваясь преградить им дорогу. Но Бейбарсов начертил в воздухе ограждающий огненный знак, и псина послушно села, не смея переходить некромагу дорогу.
- Ну, где же магазины? – потеребила мужа Алиса за руку.
- Вот один, - указал Глеб на большую избу с ярко выделявшейся на фоне тёмно-серых старых бревенчатых стен белую вывеску «Маглавка Макмара».
Поднявшись по скрипучим ступеням, из-под которых неслось невнятное бормотание мелкой безобидной нежити, маги оказались в просторном помещении, которое напоминало антикварную лавку: застекленные витрины с аккуратно разложенными предметами, прилавок с рыжим владельцем, демонстрирующим троллю огромный арбалет, и три ведьмы, рассматривающие витрину с плетёными из ивы манекенами в пёстрых поношенных балахонах. Не смотря на спокойную атмосферу лавки, Алиса решила не отставать от Бейбарсова ни на шаг. Для большей надёжности она даже попыталась взять его за руку, но его ладонь выскользнула из её рук, поднялась вверх и в сторону, указывая на одну из витрин.
- Посмотри на украшения, - предложил Буйновой Глеб.
- Зачем? У меня нет ни планов покупать цацки, ни денег… Или ты мне купишь, что я выберу?
- Я хочу, чтобы ты на несколько минут оставила меня одного. Чтобы я спокойно поискал то, что мне необходимо.
- А что тебе необходимо?
Глеб осуждающе посмотрел на неё.
- Ты пытаешься мне дать понять своим тяжёлым и суровым взглядом, - предположила  Алиса, - что любопытной Варваре на базаре нос оторвали?
- Это вариант, подвергшийся в течение веков цензуре, - продолжая так же строго смотреть на  жену, ответил некромаг. – На самом деле любопытной Варваре на базаре всё оторвали…
Алиса легкомысленно фыркнула, зная, что ей-то это со стороны мужа не грозит.
- … а потом высосали мозг, - закончил Бейбасров.
Буйнова деланно брезгливо поморщилась.
- Ладно-ладно, - примирительно показала она ладони, - пошла пускать слюну по ювелирным изделием.
Глеб, убедившись, что его жена-ведьма удаляется в дальний угол помещения, развернулся к прилавку, за которым заискивающе улыбаясь стоял рыжий Макмар, уже к этому времени продавший арбалет троллю.
- Чем могу быть полезен? – благодушно оскалился торговец.
- Ты лично ничем мне не можешь быть полезен. Полезны мне будут лишь эти вещи, - надменно ответил некромаг, положив перед Макмаром список необходимых для возвращения Деймосу человеческого облика ингредиентов.
- Что же собирается господин тёмный маг, - не обращая на грубую манеру разговора покупателя – он ко всяким клиентам привык - продолжал улыбаться продавец, - делать с такими редкими веществами?
Бейбарсов знал, что попытка выведать как можно больше информации у покупателя  нужна торговцам лишь для того, чтобы и её выгодно продать кому-то, и то, что его назвали тёмным магом, не значило, что в нём торгаш не признал некромага. Поэтому Глеб старался обезопасить себя: и грубость, и спесивость при общении – это самое малое, что он мог сделать.
- Не знаю, что господин тёмный маг собирается с ними делать, а лично я собираюсь их купить. Купить тут быстро.
Макмар продолжал сочиться бестолковым благодушием и вежливостью.
- Не торгуясь, - добавил Ирбис.
Эти слова подхлестнули лавочника лучше, чем, наверняка, любые угрозы и он, пролепетав: «Это дело нескольких минут, господин», начал рыться под прилавком.
В это время Алиса увлеченно рассматривала разнообразные украшения, разложенные на чёрном бархате под заговорённым от разбивания стеклом: грубые и изящные, из всех известным металлов, инкрустированные разнообразными камнями… Но похожие все одним: на каждом из них была кровь их прежних владельцев. И все они без исключения обладали магической силой.
Три ведьмы, до прихода Алисы и Глеба рассматривающие волшебные мантии, стоило лишь мужу и жене разойтись в разные углы помещения, бросив ревнивые взгляды на Бейбарсова, двинулись к Алисе, и несколько минут ненавязчиво кружили около неё как акулы возле тонущего человека.  Замечая это и понимая, что местные колдуньи сразу распознали в ней чужака и их пристальное внимание – это лишь попытка спровоцировать её, Алиса оставалась равнодушной к такому окружению, твёрдо полагаясь на защиту мужа. И она настолько беспечно увлеклась любованием украшениями, что даже не заметила, как Глеб, сделав необходимую покупку, подошёл к ней. Буйнова оторвалась от витрины, лишь когда муж накинул ей на плечи только что купленную светло-серую шаль.
- Ох! - от неожиданности вздрогнула женщина. – Что это? – она прикоснулась к тонкой шерстяной шали.
- Подарок.
- Волшебный?
- Волшебный, - подтвердил некромаг.
- Смирительная шаль для жены, которая таскается за мужем во все злачные места? – прищурившись, с подозрением спросила Буйнова.
Бейбасров, запрокинув голову, рассмеялся.
- Нет, - ответил он. – Это простая шаль-палатка. Смотри, - он стянул подарок с женщины и накинул ей на голову, скрыв лицо и плечи. И тут же концы шали стали удлиняться, расходиться в стороны и тянуться к полу, а сама мягкая пряжа стала по плотности напоминать брезент. Оказавшись с головой крытой шалью, Алиса даже не успела возмутиться непонятным поведением мужа, как оказалось в своеобразной палатке. Нагнувшись, она подобрала край шали-палатки и выглянула наружу.
-  Шаль-палатка? – переспросила она у Глеба.
Он кивнул.
- А каков принцип обратного действия этой вещи?
- Вылезай из-под неё полностью.
Как только Буйнова полностью вышла из палатки, та тут же упала на пол мягкой шерстяной шалью.
- Здорово! – улыбнулась она и подняла шаль. – Вот, теперь ты можешь чаще брать меня с собой на ночные променады – мне есть, где поспать и спрятаться от непогоды.
- Знаешь, - Глеб в раздумье потёр лоб, - я пожалуй подумаю над созданием, как ты сказала, смирительной шали. – А теперь нам надо торопиться – пора домой.
Они вышли на улицу и очутились в непроглядной тьме, где ориентирами служили лишь звёзды да синие огоньки над кладбищем.
- Как оказывается, мы долго были в магазине… - протянула женщина.
- Здесь резко темнеет.
За их спиной резко щёлкнул дверной замок магазина.
- Мы были последними посетителями на сегодня. Больше до рассвета никто в магазин не придёт. Макмар торгует только днём, - сообщил Глеб Алисе.
К обычному запаху уличных нечистот улицы добавился ещё один запах – разлагающегося мяса. Ветра не было, поэтому шелестение кустов не могло скрыть шарканья и сопения мертвецов, которые уже разошлись по всему посёлку в поисках пищи.  Жители Лысой горы отлично знали, как выжить в этом месте, поэтому даже тоненький лучик не пробивался из-за тяжёлых ставен соседних домов, чтобы не привлечь мёртвых. Конечно, при такой бдительности живым мертвецам оставалось довольствоваться лишь тем, что они находили в помойках да случайными неосторожными гостями, которые часто прилетают на Лысегорье. И сейчас Буйнова очень привлекла внимание голодных ходячих трупов, но они не смели подойти к своей потенциальной пище из-за присутствия некромага. В темноте, на фоне домов, было заметно, как их поблескивающие в свете звёзд осклизлые тела окружили крыльцо магазинчика, на котором стояла пара.
- И что дальше? – потеребила за рукав мужа Буйнова.
- Ты со мной, так что они тебя не тронут. Мы легко дойдём до кладбища.
Один из трупов шумно вдохнул воздух с ароматом духов Буйновой и тоскливо завыл, однако держался в пределах двух-трёх метрах от Бейбарсова – мёртвые подчиняются некромагам, лишь потому, что боятся их.
Алиса поёжилась от этого воя – ей почудился в этом звуке не столько голод, сколько тоска.
- Отпусти их, - попросила она Бейбарсова. – Они же сами не хотят быть такими.
- Они в своё время не захотели уходить из жизни. Они боялись смерти, теперь они не живы, но и умереть по-настоящему они не могут. Они сами свой выбор сделали.
- Пожалуйста, - ведьма взяла горячую ладонь Глеба похолодевшими руками. – Тебе ведь не сложно, - в голосе женщины не было ни мольбы, на капризности. – Я ведь не прошу упокоить всех мертвецов Лысой горы. Хотя бы этих.
«Мне действительно легко сделать то, что ты просишь, но я и так слишком много просьб твоих за сегодня выполнил… А если я не сделаю, что ты просишь, кем я для тебя стану: жестоким, упрямым, не способным колдовать? Надо научиться игнорировать твоё мнение»
- Стой тут, - приказал жене Глеб и, спустившись с крыльца, подошёл к одному мертвяку.
Тот издал тихий протяжный стон. Бейбарсов толкнул труп ладонью в грудь, отчего из спины, на уровне прикосновения руки Глеба, вырвалось маленькое серебристое облачко, похожее на пар, выдыхаемый на сильном морозе, - последнее, что держало мервяков на земле, их посмертная нежизнь. Мертвец, вмиг вытянувшись в струну и словно одеревенев, упал на спину. Даже в темноте Алисе стало видно, что теперь это тело действительно стало трупом. А облачко, сжавшись в белую горошину, с тоненьким радостным свистом устремилась ввысь, и через секунду её невозможно было различить на фоне звёздного неба. Остальные мёртвые мужчины и женщины, которые в поисках ужина окружили крыльцо лавки Макмара, с надеждой на упокоение в побелевших глазах несмело приблизились к некромагу. И каждый из них получил удар в грудь, выбивший из них последний дух. Закончив, Бейбарсов повернулся к стоящей на крыльце и кутающей плечи в шаль Алисе.
- Пошли к мотоциклу, - сказал он ей, - пока ко мне все мертвяки не потянулись.
- Именно затем, чтобы к тебе все мертвяки не потянулись, - съязвила Буйнова, - мы идём на кладбище.
- Да, тебе это может показаться странным, но ночью в этих местах кладбище – это самое безопасное место. Потому что все мёртвые отправляются в посёлок, за живыми.
- Странно, почему-то меня такие слова не удивляют. Ах, да, я ведь уже почти два года с подобным сталкиваюсь.
По пути к кладбищу мертвые им больше не встречались. Только маленький белый козлёнок выбежал с радостным блеянием из кустов и, замерев перед парой, доверчиво потянул острую мордочку к женщине.  Элис, проанализировав то, что козлёнок один на улице и никем, как ни странно, несъеденный, и даже не покусанный, выпустила в него «Искрис фронтис». Не желая его убить, а только отпугнуть, она послала искру ему не в голову, а в коротенький хвостик. Заклинание опалило ему филейную часть тела, и в ответ на это козлёнок заорал басом что-то нечленораздельное, и как показалось Алисе, нецензурное, встал на задние ноги, быстро завёл передние лапы назад, прижав копытца к обгорелому месту, и сиганул обратно в кусты.
- Пошли, - Бейбарсов подтолкнул замершую от козлиного вопля сусликом в свете ночного прожектора Алису, - дома с животным поиграешь – у тебя кот есть.
Ограда кладбища уже была различима, когда Буйнова ни с того ни с сего резко остановилась и начала вертеть головой.
- Что ещё случилось? – спросил некромаг: он начал думать, что они до рассвета из посёлка не выберутся.
- Тс-с! – шикнула на него жена и продолжила вслушиваться в ночь. – Слышишь?
Глеб прислушался, но кроме воплей, полных ужаса и боли, что звучали в ночи уже  минут как десять, он ничего особенного не услышал.
- Ну, - решил он, что Алиса имеет в виду эти предсмертные крики, - кого-то жрут, – он равнодушно пожал плечами. - Мы всё равно не успеем на помощь. Даже если и успеем, он не поблагодарит нас потом за то, что остался жить без рук или ног. Или того и другого. Или половины внутренних органов… Так что нам стоит продолжить путь, - некромаг взял жену за руку и потащил к кладбищенской ограде.
- Нет, стой, - вырвалась Алиса. – Ребёнок плачет.
- Какой ребёнок?! – начал злиться мужчина. – Такой же как и тот козлёнок? А здесь, милая, - ответил он на её негодующий взгляд, - иных среди ночи не бывает. Пошли!
- Глеб, я не могу… - жалостливо сказала ведьма. – Разве ты не слышишь? Младенец…
Глеб понял, что сейчас произойдёт, поэтому успел схватить Алису за руку прежде, чем она развернулась и бросилась обратно в посёлок.
- Пусти! – крикнула она.
- Эли, здесь нет детей в такое время!
- Отпусти! – отчаянно крикнула Буйнова и рванула свою руку из ладони мужа, отчего браслет часов на запястье разорвался и ободрал до крови руку женщине.
Вырвавшись, Алиса бросилась на звуки детского плача. Яростно отшвырнув оставшиеся у него сломанные часы, Бейбарсов помчался за ней следом, но отбежав на несколько метров вернулся – не стоит оставлять в таком месте испачканную кровью вещь – и снова он поспешил за ней, проклиная на ходу и материнский инстинкт вцелом и саму Алису в частности. Некромаг подумал, что Алиса с её неспособностью ориентироваться в незнакомой – да и вообще любой – местности, практически в кромешной темноте быстро замедлит бег или же, если ему повезёт, совсем остановится, и вот тогда он ей задаст трёпку. Но вопреки его ожиданиям Алиса буквально летела по ночным улочкам посёлка Лысая гора и шаль раздувалась на плечах как плащ. Теперь и Бейбарсов слышал этот крик. И хоть он знал, что этот звук, ведущий жену в опасность, не был детским плачем, кричать ей он не смог – была высока вероятность того, что его крик услышит не только Буйнова, но и многие другие, голодные и злые существа.
«Как быстро она, оказывается бегать может, - тяжело дыша думал Глеб, - когда ей надо… Вернёмся домой, меньшее, что с ней сделаю – убью! И займусь пробежками по вечерам».
Алиса, резко завернув за угол, налетела на кого-то в темноте.
- Ай! Да что б вас!.. Кто это сделал? – громко прозвучал во тьме низкий приятный, но очень рассерженный женский голос. Он перекрыл звук тяжелого дыхания Алисы, треньканье звонка велосипеда и чертыханья тощего ведьмака и эхом прокатился по пустым улочкам.
Не отвечая, Алиса выбралась из «кучи малы», которую же и сделала,  сбив пожилую колдунью на велосипеде и сопровождающего её ведьмака, и вновь поспешила на звук младенческого плача.
- Мария Владиславовна, вы ушиблись, голубушка? – проблеял ведьмак, помогая подняться пышнотелой пожилой ведьме и подавая ей велосипед.
- Хулиганьё! - басовито закричала ведьма и погрозила во тьму, в сторону убегающей Буйновой, большим кулаком с простыми, не волшебными перстнями.
- Мария Владиславовна, - осторожно произнес ведьмак, - мне кажется, сюда опять кто-то а-а-а-а!.. - договорить он не успел, потому что его вновь опрокинули на землю.
На этот раз это был Бейбасров, который, вернувшись за часами, дал фору своей жене и теперь не мог её нагнать. Поскольку Глеб имел ночное зрение лучше, чем у Алисы, он, сбив спутника Марии Владиславовны, сумел свернуть от массивной фигуры этой ведьмы, и та осталась на ногах, потирая ушибленные места. Но от неожиданности она отпустила руль своего транспорта и ведьмак, пытавшийся подняться, прилучил удар по лбу сиденьем.
- Вот видите, -простонал он, - как хорошо, что я взялся вас проводить… А вы говорили, что вас тут даже ночью никто не тронет. Ан нет, голубушка, есть ещё личности, - он махнул в сторону, куда направились Алиса, а вслед за ней и Глеб, - что не уважают признанных мэтров магии и волшебства. Если бы не я… Если бы я не принял первый удар этих… Вы бы… О-о-о, страшно представить, что с вами случилось бы...
Некромаг, видя силуэт Буйновой, спешил догнать её. Он видел, как она подбежала к покосившемуся дощатому дому, осевшему в землю до окон, заколоченных досками, из которого доносились уже хорошо слышимые те самые крики. Спустившись по ступеням к двери, Алиса силой толкнула её плечом. Дверь неожиданно легко открылась и женщина по инерции ввалилась в открывшийся слабо освещённый изнутри дверной проём. Как только интуитивная ведьма оказалась внутри, дверь с противным скрипом медленно начала закрываться. Глеб успел подбежать к дому, когда щель между косяком и дверью была не более пяти сантиметров. Он, рискуя остаться без пальцев, просунул ладонь в щель и, рванув дверной массив на себя, открыл проём и сам очутился внутри дома. Дверь за ним с оглушительным грохотом закрылась, и он оказался в узком коридорчике, святящаяся плесень и мох на стенах которого давали слабое освещение. В коридоре имелось четыре двери: две слева, одна справа и ещё одна впереди, как раз напротив входной. Именно это дверь впереди была чуть приоткрыта, и именно из неё доносился крик, который заставил Буйнову сломя голову нестись через весь ночной посёлок.
Некромаг достал трофейный нож и направился вперёд. Толкнув дверь, он перешагнул через порог и сразу же принялся искать глазами жену. Она стояла возле небольшой клетки, в которой бился о прутья, пускал пену изо рта и вопил голосом младенца хмырь. Алиса смотрела на беснующееся существо с растерянностью и жалостью одновременно. Глеб, не опуская нож, подошёл к Буйновой, взял её за предплечье, от чего она вздрогнула и подняла на него свои ясные глаза.
- Это брачный вой хмыря, - сказал некромаг ведьме, - у них брачный период раз в 2-3 года.
- Он… - растерянность на лице женщины постепенно сменялась отвращением, -  плачет, как малыш…
Мерзкое двойное хихиканье раздалось слева – там, где находился стол, с одной стороны которого стоял высокий лысый мужчина с большим курносым носом, широкие вывернутые ноздри которого делали его похожего на свинью. Дополнял неприятный облик огромный живот под кожаной жилеткой, надетой на голое тело. Второй забавляющийся, прибежавшей на помощь желающему спариваться хмырю Буйновой, был старый вампир  в классическом вампирском облачении: в чёрном смокинге и чёрном, подбитым алым, плаще, с гнилыми зубами. Вероятно, что именно из-за отсутствия зубов он держал в руках открытый деревянный ящик, внутри которого на алой бархатной подкладке лежали иглы, гибкие и прочные трубки, маленький насос и склянки – один из первых аппаратов для переливания крови, созданный в конце девятнадцатого века. И вампир не просто держал его – он покупал этот аппарат.
Едва только увидев, куда по ступенькам со спасительной миссией несётся Алиса, некромаг понял, что ночь мирно не закончится. Она попала в один из тех малочисленных магазинов Лысой горы, которые работают только после наступления темноты. Это был магазин. Просто магазин. Без названия. Магазин, который имел свою клиентуру, в которую Бейбарсов не входил. Не потому что вещи, лежащие на полках ему не были нужны или у него не было средств, чтобы их купить, просто у хозяина – имя которого также никто никогда не слышал – была привычка: имея в клиентах довольно опасных и интенсивно разыскиваемых колдунов и ведьм, он периодически сообщал Магществу, где их можно найти и как лучше обезвредить, говоря часто используемой терминологией Тайнова, он «сдавал» их. Некромаг подозревал, что именно этот торгаш направил в своё время агентов Магщества в Тибидохс в тот год, когда Глеб разбил ступу в матче об купол над драконбольным полем.
«А ведь я только сейчас понял, какую роль этот гад сыграл в то время… - рассердился на себя некромаг. – Я был так наивен, что решил, что меня легко опознали стражники хранилища артефактов, куда я забрался. Я думал, что меня знают все ищейки Магщества, а я для них был неизвестно откуда взявшимся щенком. И если бы он в своё время не «стукнул» на меня, чересчур активного некромага, часто ошивающегося в гнилых местечках Лысегорья, то никаких агентов за мной на Буян не прилетело бы…»
Поняв, что его справедливо подозревают, торгаш, помнивший не только всех тех, кто по его милостью попал в Дубодам или напрямую в Тартар, но и единожды заглянувших к нему несколько десятков лет назад покупателей, поглядывая на Алису, засмеялся громче, от чего его огромный живот начал подпрыгивать, как рюкзак туриста, скачущего по выступающим из воды камням. Предстоящую вендетту почуял и вампир. Неопределённо хрюкнув, он захлопнул ящик, бросил на стол, служивший прилавком, мешочек с монетками и, опасливо глядя на некромага, быстро покинул помещение.
- Некромаг! – продолжая хохотать, сказал торговец, - впервые вижу тебя с живой дамой. Да что я говорю, я впервые вижу тебя с дамой. Мои поздравления, малыш! Тебя, похоже, пора пригласить уже в мужской клуб.
- Мне уже предлагали по твоей инициативе вступить в один клуб, - ответно оскалился Ирбис, занимая боевую позицию с ножом в руке, чтобы одним точным ударом рассечь колдуну горло, -  клуб «заключённых в Дубодам».
Бейбарсов на несколько шагов оттащил жену от брызжущего слюной хмыря и загородил её собой.
- О, малыш, да ты, я вижу, злопамятный. Полноте, - смех его стал уже гротескно деланным, - у тебя же всё теперь хорошо. Бери свою живую даму и хмыря возьми, раз уж он так ей понравился, и ступай своим путём.
- Непременно пойду, - не отрывая от жертвы чёрных глаз кивнул некромаг, - только долг у тебя заберу. Ты мне должен несколько лет спокойной жизни, что отобрали у меня охотники с раздирателем некромагов.
Торговец, к этому времени прекративший смеяться, не спускал глаз с Бейбарсова и даже не потянулся к деньгам вампира, чтобы проверить точную ли сумму тот дал ему.
- Может, - тихо произнесла Алиса, - мы всё же пойдём отсюда?
Её никто не слышал. Для обоих мужчин её голос, так же как и визг хмыря, был отдалённым фоном. Торговец нервно шевелил пальцами, прикидывая, какое боевое заклинание можно использовать на раз, потому что весь вид Ирбиса говорил о том, что шанса на вторую искру у него не будет. 
- Ну, малыш, ты сам сказал, что охотники отобрали, вот с них и спрашивай.
Некромаг уже привык к тому, что в моменты смертельной опасности мыслей в голове не бывает. Казалось, что тело само знает, как ему двигаться и какие слова говорить.  В мгновения, когда Ирбис бывал на волоске от гибели, он превращался в стороннего совершенно не заинтересованного наблюдателя, который без эмоций смотрел на происходящее глазами Глеба Бейбарсова. Причём все действия его самого и его противников казались ему довольно неторопливыми. Вот и сейчас, он равнодушно увидел, как торговец, с последним словом резко выкинул вперёд руку с волшебным кольцом, и огромная алая искра поплыла по направлению его головы. Так же он почувствовал, как Алиса, вскрикнув, потянула его за левую руку, уводя с прямой, по которой двигалась убийственная искра. Отведя правую руку в сторону и назад, Глеб, хорошо прицелившись, ощущая затылком силу небольшого взрыва, что произвела искра, пролетев мимо его головы и ударившись в стену за его спиной, метнул нож в горло колдуна. Заваливаться спиной на полки с различными магическими атрибутами, торговец стал с обычной скоростью – опасность миновала, и некромаг вышел из роли наблюдателя. Пузатый ведьмак,  вытаращив глаза и медленно оседая на пол, поднял руки и, хрипя и пуская кровавые пузыри изо рта, вытащил нож. Однако вопреки ожиданиям Бейбарсова, фонтана крови из раны не последовало: рана уже запеклась. Буйнова, ещё сильнее вцепилась в руку мужа: она ожидала, что колдун уже начал заживлять рану и сейчас битва продолжится. Только торгаш не шевелился – он был мёртв настолько, что от раны на всё тело начало распространяться разложение. Кожа темнела и сходила, обнажая мышцы. Так же тлению подверглась и одежда: она покрывалась плесенью и словно таяла на чернеющем и распухающем теле. Не дожидаясь, пока тление достигнет рук, некромаг отмахнувшись от жавшейся к нему жены, подошёл к трупу и забрал своё оружие. Недоумевающе Ирбис разглядывал труп, с которого вонючей жижей на грязные половицы стекала плоть.
- Что ты сделала? – почти прошипел некромаг, медленно повернувшись к белой как полотно Буйновой.
- Я? – моргнула Алиса. – Что я?.. Это ты его убил же. Твой нож…
- Посмотри! – Глеб показал на останки: от трупа разложение пошло на пол. Деревянные половицы начали покрываться плесенью, истончаться. В помещении воздух стал затхлым и сырым. Доски вокруг лужи бурого цвета – всё, что к этому времени осталось от убитого – сгнили на столько, что, не выдержав тяжести полок с товаром и стола, провалились вниз, образовав в полу дыру. Разложение всё быстрее распространялось по комнате, доски всё быстрее гнили, словно тысячи невидимых термитов уничтожали древесину, и дыра в полу ширилась.
- Бегом отсюда! – крикнул некромаг Буйновой и они помчались к выходу.
Едва они отбежали от магазина на несколько шагов, как крыша рухнула, не в состоянии держаться на сгнивших стенах. И оказавшись почти на земле, доски и солома кровли так же начали рассыпаться в труху.
- Побежали! – потянула Алиса Бейбарсова подальше от дома. – Сейчас гниль пойдет дальше!
- Нет, - Глеб остался стоять около огромной груды трухи на месте магазина, - дальше того, что принадлежало этому колдуну некромагия не пойдёт.
- Некромагия? Зачем ты использовал свою силу?
- Это ты сделала.
- Я что, мало того, что интуитивная ведьма, так теперь и некромаг? Некромагия половым путём передается?
Ответить сразу Глебу помешал громкий одиночный вой из той части посёлка, которую можно было назвать административным центром Лысегорья, которому ответили таким же громким и протяжным воем со стороны кладбища и той части Лысой горы, где были дневные магазины.
- А вот теперь побежали! – вместо объяснения сказал Ирбис жене и, взяв её за руку, помчался подальше от развалившегося дома. - Это вой патрульных оборотней, -  сказал Бейбарсов на бегу. - Похоже, что в посёлке установлены какие-то артефакты, которые реагируют на сильные проявления некромагии.  Скорее всего, это «фонарь темноты». Они питаются от некромагии – загораются, когда в радиусе полутора километров используется некромагия.
Пробегая мимо трёхэтажного полуразрушенного дома с изуродованными временем балконами, в который не стал бы забредать даже мертвяк из-за страха, что дом обрушится от его шаркающих шагов, Глеб был неприятно удивлён, когда Алиса с тонким визгом взлетела вверх. Через пару секунду он сам оказался в воздухе, удерживаемый за шиворот кем-то или чем-то. Как только его ноги перелетели через остатки перил второго этажа, Бейбарсова тут же отпустили на пол балкона, где уже стояла Алиса и кто-то, кому некромаг доходил лишь до плеча. Поскольку лапищи гиганта уже не держала его за ворот куртки, Глеб не растерявшись, ударил здоровяка в солнечное сплетенье. Человек не согнулся пополам, как планировал маг, а лишь рыкнул, обдав Бейбарсова пивным духом.
«Магию нельзя использовать – патруль заметит».
Подняв вверх голову и занеся руку для удара в челюсть, Глеб был снова удивлён – на это раз приятно.
- Гломов! – узнал маг сокурсника.
- Гы, - ответил Гуня и втащил мага с женой в комнату.
Они притихли на время, пока три волкодлака обнюхивали стену дома.
- Защитную ауру… - приказал жене некромаг.
- Уже, - ответила она.
Когда сопенье и порыкивания под стеной прекратились, Глеб осмелился заговорить с Гломовым.
- Ты что здесь делаешь?
- Да я это… Посидел немного с ребятами… Вот…
- И что? – не понял Глеб.
- И теперь он боится идти к жене, так как получит нагоняй, что шлялся, поэтому ищет повод объяснить свою длительную прогулку.
- Подзеркаливаешь? – захлопал крошечными осоловевшими от многих литров пива глазками Гуня.
- Думаю, - фыркнула Буйнова.
- А-а-а… - уважительно протянул Глом.
- Тебя проводить домой? – ухмыльнулся Бейбарсов.
- Не-е-е, - хаотично замахал руками здоровяк. - Я сам дойду, – он резко, чуть не упав, повернулся в сторону двери, но, видимо, вспомнил, что домой ему сейчас нельзя, потому что Гробка ему за детей голову оторвёт, Гломов обернулся к магам и, щербато улыбаясь, спросил у некромага: - А хотите ко мне… то есть к нам в гости?
- Хотим, - согласно кивнул Глеб: им необходимо было где-то спрятаться до раннего утра, когда патруль устанет бегать по посёлку, сытые мертвяки потянутся к кладбищу, а добрые, то есть не плотоядные, жители посёлка ещё не выйдут из домов. А дом ведущей магвидения – это почти идеальное место для того, чтобы спрятаться: у неё, звезды во всех смыслах этого слова, никто некромага не будет искать. Да и она не пустит никого в дом. Была вот одна проблема…
- Гломов, а как мы доберёмся к тебе домой? В гости? Нам с Алисой нельзя на улицу – ты сам слышал вой тех, кто на нас охотится.
- И мне нельзя, - закивал Гуня, – меня сожрут мертвяки. Но мы это… - прервался он на сильную отрыжку, -  ох, ты!.. под землёй пойдём. По подземному ходу.
Он, пошатываясь, направился к двери. Маги, переглянувшись, двинулись за ним, надеясь, что и этот дом из-за них не разрушится. Гломов спустился на первый этаж, заваленный остатками разбитой мебели, ногой расшурудил мусор на полу, кряхтя и сопя, наклонился, ухватился за большое металлическое кольцо, потянул на себя и сдвинул крышку люка в подвал. С чертыханиями он залез в люк, и хотел закрыть его за собой, но Глеб окликнул его.
- А? – испуганно посмотрел на него Гломов. Через мгновение испуг на его физиономии сменился радостной пьяной улыбкой. – О-о-о, ребята, сколько лет!... – смотрел он с низу на сердитого некромага и Алису, - А что вы тут?..
- Ты нас в гости позвал. Только что, - напомнила Буйнова.
- Ко мне? - просипел Глом. - Ко мне сейчас нельзя – у меня дома жена – злая…- доверительно сообщил он некромагу. - Я сейчас не пойду.
- А мы с тобой пойдём. И скажем Гробыне, что ты нам помогал, поэтому поздно пришёл, - пообещала Алиса.
- Ну, тогда пошли, если вы ск-кажете, что я  с вами всё время был. И вы мне потом пива купили.
- Скажем.
- Конечно объясним, - кивнула Буйнова, - что много пива купили. Что это мы тебя напоили.
Глеб и Алиса спустились в подвал, и там им пришлось встать на четвереньки, чтобы продвигаться в тёмном низком тоннеле, который заполняли пыхтение и пивной дух Гломова.
- Что с ним? - прошептал Алисе некромаг. – Почему он не помнит?
- Автопилот.
- Что?
- Что-что… Видел, как Колесов пьяный в «до свидание» через три поста ГАИ проезжает домой, а утром не понимает, как машину поперёк гаража-«ракушки» поставил?
- Нет, - некромагу, на которого не действовали яды, в том числе и этанол, не было знакомо чувство сильного опьянения. - А такое было?
- К сожалению не единственный раз.
Гломов тем временем начал замедлять ход. Подозревая, что он сейчас здесь просто заснёт, Буйнова его окликнула.
- Гуня, а что это за тоннель?
- А? – испуганно отозвался  тот.
«Опять забыл, что он с нами!?»
- Что за тоннель, я спрашиваю? Кто его прорыл?
- Дык это… ученики наши из Тыбысдохся… Давно… Это когда Сарделька запрещал купидонами пиво приносить в школу. И сигареты… И всякое другое… Тогда купидон пролетал через купол, а пиво оставалось за куполом. Вот его и прорыли… Ик! А потом, когда Чумиха воевать начала, через этот вход нечисть раз прорвалась в школу… Её - ик! - ес-сетсвенно, убили, а проход закрыли… - голос Гуни становился всё тиши, а речь более смазанная. - Пиво проносить через купол разрешили… А мы на первом курсе с Пнём опять его отрыли… 
- Где он начинается? – пыталась сохранить связь с Гломовым Алиса.
- Да э҆т, перед кладбищем. А выходит… О-о-о! Вот и выход! – Гуня, упёршись в полусгнившую деревянную дверь, навалился на неё и выпал на узенькую улочку в лужу нечистот.
Глеб уже приготовился к тому, что им придётся защищаться от тех, кого привлечёт своей бранью, после того как вытащит лицо из помоев, Гломов, но здоровяк, по-видимому был настолько пьян, что не заметил ничего такого на своём лице, что заставило бы его материться. Поднявшись с трудом на ноги, Гуня, прижимаясь к стенкам дома, осторожно заглянул за угол.
- О, э҆т дело! – кивком показал он следующим за ним магам на дом. – Мы на месте. Теперь надо тихонько, ползком...
Дом Гробыни и Гуни был двухэтажным и выглядел не слишком презентабельно: нуждался в основательном косметическом ремонте или хотя бы уборке мусора с улицы перед забором. Ставни его были плотно закрыты, и то, что он жилой можно было понять лишь по яркой новой карусели, лесенкам и песочнице пред домом.
- Гуня, почему детская площадка окружена колючей проволокой?
- П-потому что тут эльки… электричества нет, а не то бы я, конечно, подвёл бы ток к забору. А то, знаешь, убегут на кладбище мои бармалеи и начинают так «секретики» делать – то головы скелетам поменяют, то имена сотрут с надгробий – мертвяки выйти выйдут, а потом могилу найти не могут под утро… То кошку какую-нибудь попытаются превратить в собаку…
- Тебя ждут – свет горит, - Алиса заметила тоненькую полоску света из-под ставней в одном окне?
- Да-а? – разочарованно сипло протянул Гуня. – Моя Годзила не спит, - заключил он, глядя на семейное гнездо.
Маги короткими перебежками, оглядываясь по сторонам, преодолели несколько десятков метров, и оказались у двери дома Гломова.
Сергей выпустил из простого серебряного кольца, похожего на обручальное, красную искру и дёрнул дверь, та не открылась.
- Зараза, запирающее заклинание поменяла, - пробурчал себе под нос Гломов.
Со вздохом, выражавшим глубочайшую степень сожаления и разочарования, он тихо постучал в дверь. Из-за тут же двери раздался медовый голос Гробыни, которая, судя по всему, давно караулила мужа:
- Это ты, мой рогатенький?
- Не, я не понял, - сразу набычился муж. - Почему «рогатый»?
С криком: «Да потому что ты козёл!» Гробыня, пренебрегая всеми правилами безопасности ночью на Лысой горе, полностью резко открыла входную дверь и начала лупить Гуню большой чугунной сковородкой.
Оценив уровень агрессии у беременной женщины и силу ударов, Бейбарсов решил вмешаться.
- Доброй ночи!- поздоровался он с Гробыней.
Склепова замерла с занесенной над головой мужа кухонной утварью и испуганно уставилась на некромага и интуитивную ведьму. Ей только что пришло в голову, что она среди ночи выскочила на улицу стоит рядом с тремя магами, один из которых судя по степени опьянения её муж, а вот остальные…
- Можно зайти в дом? – продолжил Глеб.
…а остальные могут оказаться какими-нибудь оборотнями…
- Ого, - уставилась Алиса на живот Гробыни, - ты уже третьего носишь? Ты его со дня рождения, из Тибидохса, привезла? А, нет, ты уже с ребенком, получается, праздновала. Месяц восьмой, да?
Мамаша со сковородой в руке несколько расслабилась, поняв, что перед ней настоящие Бейбарсов с женой. Гломов, которого не всяким боевым заклинанием можно было свалить, а не то что сковородкой, по-хозяйски, но заплетающимся языком произнёс, обращаясь к Бейбарсову:
- Да, конечно, заходи.
Воспользовавшись замешательством жены, он решил показать, кто в доме мужик, быстро выхватил из рук Гробыни сковороду и легко впихнул её с порога в дом. Следом поспешили убраться с улицы Глеб и Алиса. В большой комнате, которая объединяла в себе прихожую, гостиную и кухню, Склепова-Гломова отобрала у мужа сковороду и опять начала его охаживать по голове и спине.
- Нажрался, скотина! Опять нажрался! Алкаш!
Гломов попытался отобрать оружие снова, но был повержен ударом остроносой туфли в колено.
- Да не пил я! – жалобно завыл он.
Алиса порадовалась, что он не вспомнил о данном ему обещании, рассказать Гробке, что это она и Глеб его напоили.
- Да? Не пил? Тогда скажи «сиреневенькая глазовыколупывательница с полувыломанными ноженьками»!
- Легко! – задиристо посмотрел на жену Гломов. – Серень.. сиверень… сивер… Тьфу, зараза! Ладно, пил! – быстро сдался здоровяк.
- Гад такой! – завопила Гробыня и её крику вторил протяжный «Гонг!» от удара сковородки по голове мужа. – Ты почему детей одних отправил домой в темноте?!
Бейбарсова раздирали противоречивые чувства и эмоции: его забавляла ситуация семейной ссоры, в то же время мужская солидарность подталкивала его как-то спасти Гломова от разъярённой жены, к этому примешивалось ощущение абсолютной справедливости действий Гробыни, потому что оставлять на здешних улицах детей, какими бы они отважными и магически защищёнными не были – это верх безрассудства.
- Да они нормальные пацаны, - оправдывался отец, - дошли же до дома…
- Что?! – громче прежнего завопила покрасневшая как рак ведущая. -  Ты посмотри на себя – грязный, как стадо свиней.
«Сейчас или родит третьего ребёнка, или первых двух разбудит», - пришла  в голову Буйновой мысль.
Будущая мать занесла сковородку для очередного удара, но Гломов, будучи истинным мужиком, поступил как так, как делают все мужчины в момент ответственного разговора – он заснул. Он мешком свалился на пол, сотрясая дом богатырским храпом.
- Автопилот,  - шепнула мужу Алиса и показала руками крест, намекая на то, Гуня, автоматически дойдя до дома, автоматически отвечая на все упрёки жены, сломался и погрузился в отрезвляющий сон.
- Гад! – с силой пнула под рёбра мужа Гробыня, понимая бесполезность дальнейшей воспитательной работы с ним.
- Мы… - начала объяснять Буйнова своё появление в доме Склопой-Гломовой, но Гробыня остановила её.
- Ни слова! – предупредила она интуитивную ведьму. Прошептав Дистрофикус Фискультурус, беременная мать, жена и ведущая в одном лице с кряхтеньем нагнулась, схватила мужа за штанину и легко, словно большого плюшевого медведя, потащила вперёд ногами вверх по лестнице, в спальню.
- Ну, - пожала плечами Алиса, - раз не выгнали, значит можно остаться.
Она плюхнулась на диван, скинула ботинки, и когда рядом с ней сел некромаг перекинула ноги через его бёдра и с наслаждением откинулась на подлокотник.
- Мне показалось, что ты обвинил меня в том, что я с помощью некромагии уничтожила ту лачугу.
- Не обвинил, - возразил Бейбарсов.
- Но счёл меня к этому причастной, - настаивала на своём его жена.
- Да, - он протянул руку к её лицу и сделал манящий жест. Буйнова  приблизилась к нему, поцеловала в губы, а потом, поменяв позу, легла головой ему на колени, перекинув ноги через подлокотник дивана.
Дождавшись, пока женщину устроится поудобнее, Глеб продолжил:
- Твоя интуитивная магия проявилась, когда ты испугалась – это естественно. Но у интуитивной магии в большинстве случаев нет вектора – поэтому она и называется интуитивная. Сегодня ты, прикоснувшись ко мне, задала своей силе мой вектор на того  ведьмака. Заряд твоей магической энергии был достаточен, чтобы уничтожить не только труп, но и целое здание.
- Я что, - потянулась на коленях мужа Буйнова, – как аккумулятор?
- Что-то вроде него, я предполагаю – неизвестной мощности источник магической энергии… Но ничего утверждать не могу – с таким я ещё не сталкивался. А теперь спи, - приказал некромаг.
- Ты что, какое «спи»! Я так переволновалась, так испугались, что теперь несколько ночей глаз не сомкну, - в зевке пробубнила Алиса и через десять секунд уже спала.
До рассвета оставалось чуть более трёх часов, и Бейбарсов решил не засыпать, потому что он, во-первых, всё равно бы не смог за это время отдохнуть, а во-вторых, ему не хотелось быть застанным врасплох, если его всё же выследил патруль и оборотни захотят проникнуть в дом Гробыни и Сергея.
«Больше полутора лет ты рядом со мной, – думал некромаг, гладя жену по растрепанным волосам, - а ещё удивляешь, если не поступками, так способностями. Когда твои сюрпризы закончатся? Чуть не втянула меня в очередную переделку. Вот знал же, что нельзя тебя с собой на Лысую гору брать! Да вообще тебя нельзя никуда отпускать! Запереть бы тебя где-нибудь, как принцессу в сказке, и приходить к тебе периодически. Хорошо, что для кота всё купил – не зря прилетел сюда. Интересно, что этот Дэймос Фобос может мне дать в качестве оплаты? Пожалуй, сейчас у меня всё есть. Может, действительно попросить у него башню где-нибудь в иномирье, чтобы Алису там запереть? Ладно, пусть он будет мне должен».
Несмотря на то, что Буйнова, уставшая от ночного беготни, мгновенно уснула, спала она чутко и встрепенулась, услышав хриплый крик первого лысегорского петуха. Она села на диване и немного расфокусированным взором посмотрела на мужа – он выглядел бодрым.
- Ты не спал, – то ли спросила, то ли подтвердила она. Эллис посмотрела на настенные часы – было половина шестого - и, пошатываясь, направилась к узкой двери, спрятавшейся под лестницей, ведущей на второй этаж, куда ночью Гробыня уволокла своё вусмерть пьяное семейное счастье. Дверь, как и предполагала Буйнова, скрывала за собой ванную комнату. Умывшись, интуитивная ведьма вернулась к мужу и деловито распахнула продуктовый ларь, в той части комнаты, которая выполняла функцию кухни.
- Не знаю, как ты, – сказала она мужу, - но после этой ночи я зверски хочу есть. Не густо, - констатировала Алиса, вглядываясь сквозь морозные клубы вырывавшиеся из ларя, пищевые запасы приютившей их семьи. – И Гробыня этим кормит детей!?
Пока Буйнова готовила завтрак, Бейбарсов от нечего делать взял в руки свежий выпуск «Сплетен и бредней» - газета как всегда пестрела рекламой:
* Горящие туры!!! Атлантида и подводные прогулки по старой части города. Поездка в Китеж-град и день открытых дверей в НИИ ЧАВО. Экскурсию по институту проведёт профессор А. Выбегалло. Тур в Лемурию : прикоснись к древней силе (скидки для групп магов от 10 персон). Морской круиз по семи океанам на кораблях Магонии .
* Для любителей готики: карнавал, посвящённый последнему летнему дню, в вампирском квартале Нового Орлеана. Спешите заказать номер в гостинице на старейшем кладбище района!
* 31 октября! В Хэллоуин! Конкурс красоты «Мисс Конотоп».
* Лучшие плотники 16-19 веков изготовят для вас гроб на заказ. Индивидуальные размеры заказчика! На специальное предложение - двухместные семейные гробы - молодожёнам скидки!
* Ярмарка на Лысой Горе: лучшие таксидермисты со всего света представят свои творения. Только здесь вы сможете приобрести себе тихое неприхотливое животное, верного спутника жизни или идеального ребёнка!
А так же в газетке как всегда были необычные статьи. «Фетроли – выдумка или правда? Новый вид нежити: впервые замечен или впервые созданный?» - гласил заголовок на первой странице. 
«Это что-то новенькое, - удивился Глеб, прочитав название статьи. - Я таких тварей ещё не видел. Интересно, можно ли их тела использовать для магических ритуалов или для зелий? И какой будет эффект?» - прагматично, как и свойственно некромагам, подумал Бейбарсов и погрузился в чтение текста о необычный магических гоминидах , которые впервые были описаны очевидцами около сорока лет назад. Но они стали появляться чаще в последние года два. То, что впервые упоминания об этих существах размером с ладонь, замеченных преимущественно рядом  с сильными магическими артефактами,  совпали с началом войны, развязанной Чумой-дель-Торт, склоняло одних учёных магов к тому, что это созданные Чумой вредители. Однако иные маги считали, что лишь из первоначального Хаоса были созданы все существа – как живые, так и нежить – поэтому ни у одного некромага нет такой мощности, чтобы создать новый вид и, следовательно, данные существа, прозванные за схожесть размерами и крыльями с феями, а уродливостью внешности с троллями, фетролями, до недавнего времени где-то скрывались и сейчас, возможно из-за того, что их привычная среда обитания была потревожена, они стали появляться около жилищ магов (так утверждали сторонники теории о естественном происхождении фетролей) или только у артефактов (утверждали те, кто считал фетролей созданием Чумы-даль-Торт). Статью сопровождал рисунок, сделанный со слов очевидца, на котором был изображен серо-зёленый большеглазый уродец со стрекозиными крыльями. 
- О, разгремелась посудой! – состроив недовольно-сонную физиономию и глядя на Буйнову, заявила появившаяся на лестнице Гробыня, показывая всем своим видом, что шумные гости не дали ей выспаться. Следом за матерью следовали два плотно сбитых мальчика – Гуга и Буба.
- Утро доброе, утро раннее, - поздоровалась с хозяйкой Алиса. – Я действительно вас разбудила?
- Нет, не парься, - отмахнулась Гробыня, - мы всегда так рано просыпаемся. На Лысой горе все, кто не ест других ночами, просыпаются рано, чтобы успеть до темноты сделать все свои дела. Кстати, вам бы поторопиться – минут через сорок на улицах будет довольно людно, и вам не удастся незамеченными пройти к своему транспорту. Ого! - Склепова заглянула в большую миску, в которой Буйнова приготовила то, что нашла в ларе. -  Завтрак! Что это?
- Салат «колдунья», – представила интуитивная ведьма своё утреннее творение.
- Интересно… Посмотрим... Копчёная курица, оливки, копченый сыр, майонез… - вглядывалась ведущая в пищевую массу. -  Точно колдунья! От такого салата живот завернёт как от рокового сглаза.
- Знаешь, - упёрла Элис руки в бёдра, - что нашла – из того и сделала.
Глебу, сидящему на диване с газетой в руках, начинавшееся противостояние напомнило ту атмосферу, которая появилась в доме его родителей, куда он в начале апреля приехал вместе с Алисой, чтобы познакомить новоиспеченную жену с мамой. Через два часа чаепития отец, от греха подальше, вспомнил, что у него грандиозные планы по написанию цикла картин под рабочим низанием «смерть зимы», и провёл два дня с мольбертом и красками на аллее около дома, стоя в тающем мокром снегу и под пронизывающим ветром ранней весны. А Гоша, только что вернувшийся из Тибидохса на каникулы, резко решил, что он давно не выезжал с друзьями на турбазу и, прихватив рюкзак и спальник, на все выходные, которые маги провели у родителей, уехал в неизвестном направлении. И поскольку сочувствующих свидетелей, наблюдающих, как мама Тамара накапывает себе валокордин в квартире не осталось, пришлось матери Глеба показать невестке истинную сущность. Бейбарсову самому тоже хотелось куда-нибудь исчезнуть, но он остановил своё бегство мыслью о том, что он сам привёз жену показать матери – с отцом она познакомилась, когда тот приехал к ним на регистрацию брака – и расхлёбывать ему им же заваренную кашу надо будет лишь чуть больше одних суток. В итоге Элис не слишком впечатлилась свекровью, по прибытии домой сообщив мужу, что и страшнее женщин встречала. И сейчас, в доме Гломовых, кухню так же пытались поделить две хозяйки. 
Сыновья Гробыни, не вникая в суть спора, забрались на стулья, притянули к себе салатницу и начали вытаскивать из неё пальцами кусочки курицы.
- Занимательная статья, - помахал Бейбарсов газетой, отвлекая внимание женщин на себя. – Неужели действительно новый вид нежити? – спросил он у Склеповой-Гломовой.
- Всё может быть, - повела плечом ведьма. – Никто ничего не знает точно.
- Почему бы тебе, - предложил некромаг, -  не взять интервью у Медузии - большего специалиста по нежити в Евразии нет.
«Не самому же мне к ней идти за расспросами об этих маленьких тварях»
- Знаешь, Беймы… - начала Гробыня, но, заметив недобрый взгляд его жены, исправилась, - Бейбарсов, у человека должно быть три мечты: одна должна исполниться завтра, другая через три года, а третья никогда. Так вот интервью с Медузькой относится к третьему типу мечтаний.
- Кишка тонка, - поняла подтекст слов ведущей Буйнова. – уламывать Меди выступить с заявлением в прямом эфире.
- Много ты понимаешь в шоу-бизнесе! - фыркнула Склепова-Гломава. – И в наших преподах... Мне вот что-то не хочется возвращаться в кабинет Горгоновой на лекцию. А про студию я вообще молчу – она даже на матчах прячется от магкамер журналистов. Боится, - хохотнула Гробыня, - кого-то в камень превратить он-лайн. И вообще, мой удел в журналистике - это светские хроники, а не наука.
На втором этаже раздался звук похожий на рёв раненого дракона.
- Папа! – радостно вскрикнул Буба. – Папа бо-бо.
- Да, - недобро прищуриваясь, прошипела Гробыня, глядя на лестницу. – У папы голова бо-бо, а когда он спустится у него всё будет бо-бо… Так, - громко обратилась она к гостям, - вам пора проваливать, а то его, - Склепова-Гломова ткнула наманикюренным пальцем в Бейбарсова, - схватят утренние прохожие и в этот же день прямиком отправят в Дубодам. 
На лестнице появился страдающий от сильной головной боли и жажды глава семейства. Он осторожно, держась обеими руками за перила, начал спускаться вниз.
- День, когда Глеба отправят в тюрьму, станет последним днём Дубодама – я разнесу эту дыру на атомы, - тихо, стоя рядом с беременной ведьмой, сказала Алиса.
- Верю, - с серьёзным видом кивнула Гробыня. – Я прошу вас, уходите поскорее, а то слишком много народа заметит, что некромаг утром покидал мой дом, а мне лишние проблемы не нужны. Мне и с этим, - она показала подбородком на подошедшего к ней мужа, - проблем хватает. Ну, что, гад, – пошла она в атаку на Гуню, - плохо тебе?
- Гробушка, - прошепелявил пересохшим ртом страждущий, - дай мне что-нибудь остренькое.
- Держи! – сказала Гробыня, протягивая мужу огромный нож. – Ничего острее дома нет!
- Вперёд, заре на встречу! - потянула Алиса некромага на улицу.


Глава 6

- Алиса Дмитриевна, вот вам вся документация на нового пациента, - с этими словами медсестра положила на стол психиатру тоненькую папку. – Как выходные провели, хорошо?
- Неплохо, - улыбнулась Буйнова и вздрогнула, потому что перед глазами вновь возник разлагающийся труп колдуна и вопящий в клетке младенцем хмырь. -  Бегала много, в общем, занималась спортом… Так, - она открыла папку и пробежалась глазами по строчкам кривого почерка врача приёмного отделения, - Доставлен с улицы бригадой скорой помощи, которую вызвали сотрудники ППС… Госпитализация недобровольная… Утверждает, что он труп… Нападал на прохожих… Требует, со слов пациента, «эйдос»… Интересно, - подняла глаза на медсестру Алиса и продолжила тихо читать дальше. - При поступлении возбуждён, пришлось фиксировать, поскольку большие дозы транквилизаторов не оказывают никакого действия… Господи, и такое сокровище мне! И как сейчас этот мертвяк себя чувствует?
- Не знаю, что и сказать, - замялась медсестра.
- Начни с обычного: температура…
- Комнатная.
- Как комнатная? – не поняла Буйнова и решила, что всякие вылазки в места, подобные Лысой горе она будет делать в ночь не с субботы на воскресенье, а с пятницы на субботу, чтобы к началу рабочей неделе она смогла от мистики вернуться к реальности, потому что память опять подсунула ей разлагающийся труп.
- А что вы хотите, - развела руками медсестра, - если сердце не бьётся, не качает кровь и лёгкие не работают?
- Он умер? А почему тогда документы по нему у меня, а не в морге? – Буйнова начала раздражаться.
- В морге!? – нервно хохотнула медсестра. – Да он живее всех живых! Его к кровати привязали, а он с этой кроватью по всему коридору скачет.
- Но он труп? – осторожно спросила врач.
- Да, и он об этом говорит всем встречным.
- Но он ходит?
- Если бы не был зафиксирован, он бы тут не то что ходил, он бы бегал, а пока он говорит, и даже кричит и ругается. Активный труп, хоть и с повреждениями кожных покровов, похожими на трупные пятна…
Буйнова закатила глаза от предстоящих перспектив лечения подобного пациента.
- Я сама посмотрю его. Пойдёмте в отделение.

К полудню Дэймос проснулся и, потягиваясь и путаясь в четырёх лапах, направился на кухню, где в небольшом чугунном котле на газовой плите дымилось какое-то варево.
- Ты не на р-работе? – раскатисто произнёс кот, садясь в солнечный квадрат на полу.
- Нет, - Бейбарсов открыл окно, и облако пара от котла направилось на улицу. – Я сегодня в морге дежурю в ночную смену.
- А что?.. – кот с интересом начал ловить аромат варева.
- Это для тебя, - предугадал вопрос некромаг. - Я нашёл и рецепт, и ингредиенты для зелья, способного вернуть тебе прежний человеческий вид. Ты готов вернуться в своё тело прямо сейчас? Учти, если за эти годы, что ты был в животном облике, твоё человеческое тело уничтожено, ты станешь призраком.
- Поверь, мой др-р-руг, я своё тело надёжно спрятал.
Бейбарсов налил половником зелье в глубокую миску и поставил перед котом.
- Я что, собака тебе с пола есть? – возмущенно спросил Дэймос и воинственно поднял на спине шерсть.
- Успокойся, это последний раз, когда ты что-то принимаешь в зверином обличье.
Кот фыркнул и нагнулся к миске, но не стал лакать, а, не поднимая голову, посмотрел на некромага с недоверием.
- Ты думаешь, что я хочу тебя отравить или как-то ещё погубить? – удивился Бейбарсов. – Ты же здравомыслящий человек – скоро им станешь – так неужели ты думаешь, что мне выгодна твоя смерть? Смерть сильного колдуна, который теперь будет моим должником?
Чёрный кот, фыркая и отплёвываясь, начал лакать бурое варево.
- Ну, - Дэймос слизнул с усов последние капли, - а что теперь?
- Вот что! – Глеб схватил кота за шкирку и на вытянутой руке понёс к балкону.
- Ты что? С ума сошёл, мне же больно, ты куда меня несёшь? – орал двенадцатикилограммовый кот, полосуя ногтями  магу руку в попытке вырваться. - Отпусти!!!
- Отпущу, - с нехорошей усмешкой сказал некромаг, выставил руку с котом в окно, и разжал пальцы, отпустив Дэймоса в свободное падение с четвёртого этажа.
- Мя-ук! – единственное, что успел произнести кот, прежде чем его кошачья жизнь завершилась с глухим звуком «бум».
Бейбарсов даже не стал смотреть на асфальт перед домом – он почувствовал, что кот мёртв. И дав мысленный приказ мёртвому телу подняться и дойти до мусорных баков, поспешил взять мобильный телефон, который пару минут как разрывался от попытки Алисы дозвониться до мужа.
- Милый, здравствуй. Не отвлекаю? Не разбудила тебя? Ты же ещё не спал перед ночной сменой?
- Нет, я ещё не ложился отдыхать, так что можешь без зазрения совести рассказать, как ты по мне соскучилась. Ты поэтому мне позвонила, да? – улыбнулся некромаг в трубку, отлично понимая, что по этой причине Алиса никогда бы не позвонила, тем более с утра, когда они виделись в последний раз, она не успела ещё соскучиться.
- А-а-а… - замялась женщина. – Не только. Ты не проходил по психиатрии такое расстройство психики как синдром Котарда? Это когда человеку кажется что он не живой, что он ходячий труп, и он даже чувствует разложение своего тела.
- Нет, я такого синдрома не знаю, но допускаю, что он существует.
- Я к чему спрашиваю? – спросила психиатр и сама же ответила: - Ко мне в отделение ночью поступил человек, считающий себя покойником, который ходил по улицам и к прохожим приставал с просьбой оживить его или убить.
- И? – заинтересовался маг.
- И я допустила возможность, что у него этот синдром…
- Но? – Глеб уловил в её голосе неуверенность.
- Я тебя очень прошу сегодня отменить своё дежурство, и поехать, ночь ко мне в больницу.
- Отменять я ничего не буду, но на пару часов смогу отлучиться.
- Хорошо, я надеюсь, что за пару часов ты разберёшься, в чём дело, и сможешь всё исправить. Жди меня - я скоро вернусь.
«Ну, что ты опять придумала? – потёр лоб мужчина. – Куда ты опять меня втянешь?».
Несколько мгновений Бейбарсов колебался: лечь спать или сначала убрать на кухне следы приготовления зелья. Зная, что для Буйновой «скоро» было довольно растяжимым отрезком времени, вовсе не ограничивающимся длиной рабочего дня, Глеб решил всё же сначала навести порядок на кухне, а потом лечь спать, но к его несчастью зелье, приготовленное им для Дэймоса не исчезало с котелка и другой кухонной утвари, на которую попало, какие бы заклинания чистоты Бейбарсов не использовал.
Кикимора, призванная на уборку кухни наотрез отказалась прикасаться к грязной посуде, а наступив на лужицу бурой жидкости на полу взвизгнула и, оставляя кровавый след на стене ногой, которую зелье прожгло до кости,  всхлипывая, спешно скрылась в вентиляционном отверстии.
«Вот что значит высшая магия!», - чертыхнулся про себя некромаг и, так как ничего другого не оставалось, начал отчищать остатки зелья вручную, с помощью металлической щётки. И успел он навести порядок только через пару часов – как раз к приходу жены.
Появившись в квартире, она тут же скривилась от разнёсшегося с кухни по всей квартире запаха. Готовя кучу претензий, она сердито затопала на кухню. Увидев котелок, сохнущий на подоконнике, Алиса мгновенно расслабилась.
- Фу, что за запах? – она решила всё же поворчать. - Я уже испугалась, что это ты что-то такое вонючее на ужин готовишь, а ты всего лишь зелье варишь.
- Привет, - некромаг обнял женщину и поцеловал. – Это всего лишь небольшое колдовство. Если я задумаю угостить ужином, то отведу тебя в ресторан или разверну скатерть самобранку. Но никак не буду стоять у плиты.
- Фу… - Буйнова забралась на стул и попыталась ещё шире распахнуть и без того открытое нарастапашку окно. – На улице и так духота и жара, а ты… Какое ты зелье такое вонючее варил?
- Вот это, - Бейбарсов взял со стола маленький глиняный сосуд, опустился перед женщиной на колени и, расстегнув нижние пуговицы её розовой льняной блузки, помазал шрам, который остался у Алисы после бойни с упырями в прошлом году.
- Щиплет! – пожаловалась его жена.
- Посмотри, - предложил Глеб, поставил  кубышку на стол и протянул Алисе металлический поднос.
Женщина посмотрела в мутное отражение – шрама не было. Не веря, она провела пальцами по влажной от волшебной мази коже – она была гладкая.
- Глеб! Пумпусик! – в восторге пискнула Алиса и прижала голову мужчины к животу. – Щикотно! – ещё звонче заверещала она и повела из стороны в сторону бёдрами, когда Глеб, воспользовавшись удобным положением, сделал несколько круговых движений языком у неё в пупке. – А где кот? – резко отстранила она некромага.
- Ушёл, - честно сказал он.
- Куда?
- Ну… - замялся Глеб, понимая, что за убийство этой чёрной волосатой твари, пусть доже и для его блага, жена его обнимать как сейчас не будет долгое время. – Он мяукал под дверью. Я решил, что он хочет прогуляться, открыл дверь. Кот ушёл, - не моргнув глазом, соврал Бейбарсов.
- Честно? – прищурилась Буйнова. – А ты его для этого зелья не использовал?
-  Для этого зелья я использовал давно умерших и специально обработанных животных, для него свежеубитые не подошли бы.
- Не надо подробностей, - сделала гримасу отвращения женщина и, опершись о плечи Глеба, спустилась на пол.
- Не переживай, - прижал Глеб к себе жену. - Кошки сами выбирают свою судьбу и хозяев.
- А я ему не понравилась? Надо было его больше кормить… Ладно, - отмахнулась она от грустных мыслей и вышла из кухни.
- Что там у тебя с мертвецом? – Бейбарсов следовал за раздевавшейся на ходу женой в спальню. – Это настоящий труп?
- Да, представь себе. Без пульса, без дыхания, с начинающими разлагаться мягкими тканями… Настоящий живой труп. Настолько живой, что его очень проблемно фиксировать. С его слов, он променял эйдос на то, что смерть за ним не придёт.
- Значит, он получил, что хотел – смерть за ним не пришла. Но он не обговорил главное: чтобы он не умирал. Комиссионеры цепляются к формулировки запросов людей при договоре о передаче им эйдосов. Поэтому ещё ни один человек не получил за эйдос то, что он имел ввиду - никто не формулирует свои желания точно. Как я понял, ты хочешь…
- Да, я очень хочу! Прямо сегодня-а-а... –  Алиса, сидя на кровати не могла стянуть с ног узкие джинсы, – … мы поедем в больницу.
- Но, насколько я помню, - Бейбарсов опустился перед кроватью на колени и резко сдёрнул с жены джинсы, - сегодня не твоё ночное дежурство.
- Мне хватит и того, что кучу документов заполнять придётся – мой же пациент скончается окончательно. Так что пусть он «умрёт» хотя бы в дежурство другого психиатра. И медлить нельзя – в отделении жарко, и он уже довольно прилично воняет… Ты ещё не отдыхал перед ночным дежурством? А сейчас будешь спать?
- Конечно, мы будем сейчас спать, - подмигнул жене некромаг, забираясь на кровать.

0

4

Глава 7
Толкаясь со своим летающим велосипедом в переполненной дачниками электричке, ведьма упорно продвигалась из вагона в вагон. Она, не обращая внимание на ругань пассажиров, которых толкала велосипедом, искала того, кто возвращался с подешёвке купленной дачи. Это был высокий седой мужчина с эспаньолкой , чья вина было в том, что он подписал договор купли-продажи на день раньше, чем заказчик убийства смог получить ссуду в банке на покупку того же дачного участка. И никак не хотел седовласый продавать только что приобретённую недвижимость другому претенденту, разве что за сумму, в пять раз превышающую рыночную стоимость дачи. Поэтому и обратились претенденты к бабе Маше. И она отрешённо слушала планы заказчиков о выкупе у горюющей вдовы проклятой дачи за бесценок. «Проклятой» потому что заплатившие ведьме люди хотели, чтобы смерть человека, виновного в том, что он оказался расторопнее, была от естественной причины. «Как будто он уработался», - проявил креативность будущий хозяин спорного участка.
Ведьма, обливаясь потом, как и все в вагоне, провела по волосам, приглаживая растрепавшуюся прическу. Оставшиеся в её руке пару волосков она стряхнула на руку радостно обсуждающего с женой урожай клубники седовласого человека. Под пристальным взглядом выпуклых глаз убийцы волосы медленно, извиваясь как змеи, поползли к царапинам от шипов крыжовника на предплечье мужчины. Добравшись до самой свежей царапины, волоски начали исчезать в ранке. Закрыв словно от усталости глаза, Марья Владиславовна внутренним взором начала отслеживать путь инструмента убийства. Они, пробуравливали себе дорогу через мышцы, связки и сухожилия. Мужчина замолчал и непонимающе посмотрел на левую руку, в которой двигались по направлению сердца волосы ведьмы.
- Что-то с рукой. Онемела как-то… - сказал мужчина жене.
Волосы достигли сердца и скрутили нервный пучок, заставляющий сердце регулярно биться. Седовласый замер на полуслове, побледнел и схватился за сердце.
- Что такое? – спросила жена.
Мужчина начал заваливаться на стоящих рядом людей.
- Сердце, наверное, - подсказала обеспокоенным голосом ведьма. – Наработался поди на даче, да и жара такая любого доконает. Вот, – сердобольно протянула она жене пузырёк с нитроглицерином. – Таблетку под язык ему. Авось поможет…
«Как же, поможет! У меня ещё никто не выживал», - подумала убийца, выходя на ближайшем полустанке из электрички. – И как люди только в общественном транспорте ездят в такой давке?», - недоумевала владелица летательного средства.
Стоило ведьме лишь дома снять обувь, как в дверь позвонили.
Смело открыв дверь, женщина удивлённо ахнула: на пороге стоял участковый магтинант Магщества продрыглых магций, под надзором которого была треть Новгородской области.
- Виссарион, - улыбнулась баба Маша, - вы ко мне зачастили. Не иначе как вам нравятся мои пироги.
- Что вы, - засмущался молоденький ведьмак. – Просто у меня инструкция: регулярно проверять всех магов и колдуний, сличать отпечатки магии, а то, что вы меня всегда угощаете пирогами… Мне уж самому стыдно, что я вас так беспокою уже в четвёртый раз… но я всех волшебников на своей территории проверяю… Вы ничего такого не подумайте!
- Ах, вот вы меня, Виссарион, и разочаровали: я думала вы ко мне специально ходите, а вы, оказывается, по инструкции…
- Ну, что вы… - покраснел магтинант, - я просто…
Ведьма бархатисто расхохоталась:
- Ну, не смущайтесь так. Я всё понимаю. И не надо так краснеть: мужчинам, младше меня более чем на 25 лет, меня не обидеть, ибо на детей грех обижаться. Ну, не стойте же вы, заходите. Уже в четвёртый раз приходите, а всё как чужой.
- Как скажите, - пролепетал зардевшийся молодой человек, - Мария Владиславовна.
Колдунья повела всё ещё смущающегося служителя порядка в глубь квартиры.
- Ну, сообщите мне хорошие новости! Как успехи с поимкой этого убийцы, о котором все только и твердят. Уже, как пишут «Сплетни и бредни», пятнадцать лопухоидов убито, - говоря это женщина доставала из серванта на большой круглый стол, покрытый белой скатертью с кокетливыми оборочками по низу, вазочки  с вареньем и с конфетами.
- Шестнадцать, - поправил её магтинант. – Только что, буквально час назад, было совершено ещё одно убийство.
- Да вы что?! – всплеснула пухлыми руками женщина. – Неужели его никак не поймать? Вы его ищите только близ Новгорода или?..
- Извините, - перебил ведьму Виссарион, - я не имею права разглашать подробности следствия… - он вновь начал краснеть. - Давайте я проверю вас и полечу дальше по участку, а?
- Может, чайку? – подкупающе улыбнулась.
- Нет, - отчаянно замотал головой магтинант.
- Ну, не смею вас задерживать. Давайте поскорее начнём эту глупую проверку.
Мария Владиславовна покорно села ждать в огромное кресло, пока маг приготовится к процедуре сличения того следа магии, что оставил убийца на жертвах, с  её магией.
Виссарион, путаясь в мантии, достал из рюкзака ССОМА - стандартный сличитель остаточной магической активности, представлявший собой кусок матового белого стекла размером двадцать на двадцать сантиметров в бронзовой раме шириной в два сантиметра, которая была украшена выгравированными на ней десятками как будто спящих женских лиц. С одной стороны у рамы была бронзовая ручка длиной сантиметров десять. Также из рюкзака был извлечена бутылочка из тёмного стекла.
Магтинант капнул из бутылочки на стекло в рамке синеватой жидкости, чей цвет, выделенный агентами магщества, был идентичен цвету магической ауры убийцы, и капля застыла маленьким синим бугорком на гладкой поверхности ССОМА. Маг поднёс рамку к ведьме.
- Это простая формальность, - пробормотал он,  испытывая смущение, что опять надоедает милой пожилой женщине, - я же помню, что ваша магическая активность имеет такой приятный жёлтый цвет...
Когда рамка оказалась на уровне лица колдуньи, стекло стало медленно менять цвет: белый цвет стал бледно-голубым, потом серым, потом почернел, потом опять стал голубым…
Вместе со стеклом меняла цвет и кожа на лице Виссариона: он, глядя на цветовые метаморфозы волшебного предмета, сначала порозовел, потом покраснел, потом позеленел, а когда стекло стало такого же оттенка, как и капля на нём, магтинант побледнел. Побледнела и баба Маша. Она схватилась рукой за золотую брошь и, не поверив своим пальцам, нащупавшим искривление лучиков, рывком сорвала её с блузы. Так и есть – два луча были чуть-чуть отогнуты в сторону.
«Не может быть… Да когда же это случилось? – испуганно подумала Мария Владиславовна, глядя то на испорченный артефакт, то на ССОМА, то на мага. – На Лысой горе! – вспомнила она. – Та ведьма, что меня толкнула на велосипед этого тугодума-прихвостня! Погнулась брошь от удара! Что же мне теперь… Да чтоб ей!..»
Что бы такого пожелать Алисе ведьма не успела придумать, потому что цвет  стекла стал точно таким, как и капля.  Головы на бронзе рамы проснулись, открыли рты, и комната наполнилась женским визжанием, что свидетельствовало о том, что магический след полностью совпадает с магией бабы Маши.
- Стоять! – перекрикивая вопль рамы, приказал магтинант, одновременно поднимая руку с кольцом. – Э-э-э… Пундус Храпундус!.. – кроме этого простенького, но эффективного заклинания он не смог сейчас вспомнить.

- Ой, я не усну! Спой мне колыбельную, - проворочавшись полчаса в кровати, выдала мужу Алиса.
- Колыбельную?!  - сонно пробормотал Бейбарсов. - А больше ничего не хочешь?
- Нет, только колыбельную.
Глеб повернулся к жене и нарочито фальшиво запел:
- Спи моя радость, усни. В доме погасли…
- Нет! Не такую.
- Я не знаю никаких других колыбельных.
- Спой «Потерянный рай».
Сон у Глеба как рукой сняло – то ли сказывалось перенапряжение ночи на Лысой горе с последующей невозможностью восстановить во сне силы, то ли Алиса своими капризами переходила все нормы дозволенного Бейбарсовым жене.
- Судить тебя! По статье 161 .
- Меня?! По статье грабежа?! – от возмущения Алиса приподнялась на локте. – Что я у тебя украла?!
- Мозг! Ты мне весь мозг вынесла! – Бейбарсов от возмущения сел в постели.
- Ты своим криком меня ещё сильнее расстраиваешь, и я дольше не смогу уснуть. И дольше тебе не дам спать. Спой! Можешь просто так, без гитары.
«Придушить, оживить и всё! А мертвые все мне подчиняются…» - мгновенно созрел в голове некромага радикальный план создания идеальной жены, но он также мгновенно был отвергнут как кощунственный.
- От края до края
              Небо в огне сгорает,
И в нем исчезают
Все надежды и мечты.
Но ты засыпаешь,
И ангел к тебе слетает,
Смахнет твои слезы,
Чтоб во сне смеялась ты!
3асыпай,
на руках у меня засыпай,
Засыпай
Под пенье дождя…
Далеко…
- Помнишь, ты вчера ночью  в больнице у меня мертвеца-пациента отправил на покой? А все ожившие трупы так выглядят? – перебила мужа Элис.
- Конечно, помню. Нет, не все трупы. За этим телом как надо никто не ухаживал. Есть специальные бальзамирующие вещества, которые позволяют сохранять внешность как у живого очень долго, - Глеб, будучи профессионалом подобного рада дел, был готов описать Алисе всю процедуру оживления и регулярного хода за телом, но женщина потерла шрам на левой руке, которым некромаг продолжил её линию жизни, и снова перебила его:
- И все такие бездушные? Такие зацикленные на одной идее, как этот труп в больнице – ему нужен был его эйдос или бессмертие, раз он заплатил за него? И никаких компромиссов, ничего больше его не волновало – ни что семья без него, ни что фирма без него может развалиться, ни плотские наслаждения, ни религия? Кстати, уже второй раз мой пациенты циклятся на эйдосе.
- Если человек умер, ощущая в душе что-то сильное, то эта идея владеет им и после смерти, а если его смерть не сочеталась с чем-то очень значимым, то труп становится мертвяком, каких  ты видела на Лысой горе. Такие мертвяки, не имея никаких иных сил для своей нежизни, вынуждены питаться плотью, но при этом хотят по-настоящему умереть. Но не всегда так, - уточнил некромаг, чувствуя, что эти расспросы ни к чему хорошему не приведу.
- Пообещай мне, что когда я умру, ты не будешь меня оживлять. Я не хочу быть такой… бездушной.
- Эли, помнишь, когда ты чуть не погибла в бою с упырями, я тебе поклялся, что оживлю тебя? Я не нарушаю своих клятв.
- Мне не надо никаких клятв. Просто пообещай. Пожалуйста.
Глеб вздохнул.
- Я всё равно умру не завтра, - она прижалась к нему. - А до своей смерти сумею тебе смертельно надоесть, - Буйнова попыталась перевести всё в шутку. - И вот ты и так устав от меня будешь вынужден меня по своей клятве оживлять.
- Эли, детка… 
- Просто пообещай, - Алиса приготовилась к привычно долгой дискуссии.
- Обещаю.  Я позволю тебе просто уйти… - неожиданно легко согласился некромаг, сочтя, что момент, когда смерть разлучит их, будет совсем не скоро, и Алиса когда-нибудь испугается перспективы навсегда расстаться с ним и даст согласие на оживление.


_______________________
  Порча невстаниха (порча завязка, порча эгилет, порча нестоячка) - порча на половое бессилие, на импотенцию.
  Джихадом в исламе является борьба со своими духовными или социальными пороками (например, с ложью, обманом, развращенностью общества и т. д.), устранение социальной несправедливости, постоянное усердие в деле распространения ислама, ведение войны с агрессорами, наказание преступников и правонарушителей. Понятие военного джихада стало основным значением для немусульман и получило название «священная война».
  Дэймос и Фобос (греч.) – Страх и Ужас. Спутники планеты Марс, названные в честь героев др. греч. мифов – Страх и Ужас были детьми Венеры от Марса, и названы так, поскольку во время своего романа с Марсом Венера была замужем за Вулканом, и влюблённые боялись мести супруга.
  Аб-и-хайт (перс.) - чудодейственная вода бессмертия, дающая, согласно древнеперсидским мифам, вечную молодость и вечную жизнь.
  Амитра (amrta, «бессмертный»), в индийской мифологии божественный напиток бессмертия (ср. греч. Амброзия), добытый богами при сбивании вод Мирового молочного океана.
  Средство макрополуса – гипотетическое средство для продления жизни.
  Кандаулезизм — форма половой перверсии, при которой мужчина получает половое наслаждение при демонстрации другим обнажённой партнёрши или её фотографий. Достаточно распространенный мотив в художественном творчестве.
  Пролежень — омертвение мягких тканей в результате постоянного давления, сопровождающегося местными нарушениями кровообращения и нервной трофики. Пролежни развиваются у больных с тяжелыми заболеваниями, прикованных к постели. Они образуются на участках тела, подверженных наибольшему давлению в той позе, которую долго занимает человек.
Qui n'a pas l'esprit de son вge, de son вge a tout le Malheur  - У кого ум не соответствует возрасту, тот испытывает все несчастия своих лет.
  Масса мозга взрослого человека колеблется от 1100 до 2000 г.
  Прачка/бенни - ( в фольк.Шотландии) Иначе ее называют «маленькой прачкой у ручья». Прозвище объясняется тем, что бенни можно встретить у лесных речушек, в которых она стирает окровавленные одежды тех, кому суждено умереть. Одета она обычно в зеленое платье, ноги у нее красные и с перепонками, как у гусей или уток. Если рассердить бенни, она принимается хлестать человека, бельем, и у несчастного начинают отваливаться руки и ноги.
  Черный Шак (эллитрот, Старина Шак, Обезьяна-Шаг, Отвратительная Тварь, Кладбищенское Чудовище, Исчадие Ада и Черная Собака Торрингтона) — черный огромный пес размером с теленка. У него громадные глаза, отливающие желтым, красным или зеленым, как будто внутри них горит огонь. Зачастую его описывают лишенным головы, но все равно его глаза в темноте горят в тех самых местах, где они располагались бы на голове. Черный Шак появляется на кладбищах, пустынных сельских дорогах, туманных болотах или на холмах, окружающих деревни. Лапы пса не производят шума, не оставляют следов, однако путники рассказывают, как им довелось чувствовать ледяное дыхание Черного Шака на своей шее. Согласно поверьям, встреча с псом означает неминуемую смерть в течение года. В Саффолке полагают, что зловещий пес безвреден, если его не злить.
Лемурия, Му – исчезнувший материк.
  Магония - страна магов и волшебников, невидимая и неощутимая.
  Гоминиды — (лат. homo, hominis человек + греч. eides подобный) семейство высших приматов, включающее современного человека и его ископаемых предшественников.
  Эспаньолка - короткая остроконечная бородка.
  УК РФ глава 21, ст. 161 - Грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества.

0

5

Недавно начала перечитывать фик с самого начала и уже не надеялась увидеть продолжение... а тут нашла этот сайт)) спасибо, что не бросила писать, и не оставила читателей)) Очень интересно пишешь, у тебя настоящий талант))

Жалко кота, надеюсь Глеб не убил его. Я несколько раз перечитывала строки, где он выбрасывает кота с балкона... думала что просто неправильно поняла прочитанное...
Настораживают отношения Алисы с Глебом, мне кажется, что в конце концов Глеб не сможет терпеть характер жены и их вечные приключения из-за нее и либо бросит Алису, либо просто "сломает" ее, починит себе...

Буду ждать продолжения!))

0

6

Sophi, спасибо за похвалу. И спасибо, что не забыла этот фанфик и ждала продолжения.

Sophi написал(а):

Жалко кота, надеюсь Глеб не убил его. Я несколько раз перечитывала строки, где он выбрасывает кота с балкона... думала что просто неправильно поняла прочитанное...


Запомни - всё, что ни делается, всё к лучшему. И в этом фике так же.

Sophi написал(а):

в конце концов Глеб не сможет терпеть характер жены и их вечные приключения из-за нее и либо бросит Алису, либо просто "сломает" ее, починит себе...

Ни то и ни другое. У меня запланирован другой вариант развития событий.

0


Вы здесь » Библиотека народного творчества » Фики по Тане Гроттер » Глеб Бейбарсов в мире лопухоидов. Книга 3, часть 2